Тени черного волка

Но Лука не полез внутрь лишенной геометрической безупречности линий фигуры, а надписал ее неровные стороны названиями улиц: Морская, Гондольеров, Корабельная. И постучал по ним корявым пальцем.
– Где-то тут вы его найдете. Дальше он обычно не забирается. А здесь он не пьет. Наверное, стесняется…
Гм… Стеснительность – это новое качество нашего агента… Надо будет занести в его досье!
    
Глава 3. Предатель Иуда
Попытки сближения с Иудой предпринимались неоднократно. Надо сказать, все, к сожалению, без положительного результата. И, я думаю, совсем не звериное чутьё и недюжинный ум клиента стали тому порукой. Как, собственно, и по всей предыдущей жизни, ему просто тупо везло! Если, конечно, можно назвать «везунчиком» человека, имеющего наследственные либо благоприобретённые черты характера, именуемые цинизмом, наглостью, хамством, лицемерием и другими столь же официально осуждаемыми, сколь и необходимыми для существования подобных индивидуумов качествами.
Несколько лет назад я участвовал в одной из таких операций. После долгих обсуждений и споров из нескольких типовых сценариев была выбрана сцена спасения. Образ жизни объекта позволял разыграть именно этот вариант: когда он после трудов праведных на благо страны и народа восстанавливал силы, то есть тусовался с элитными дамами полусвета в престижных злачных местах Москвы, то охранника оставлял в машине с водителем – иное считалось дурным тоном в его кругах. А поскольку хамское поведение оставить в машине он не мог, хотя бы уже потому, что хамом себя не считал, то нередко давал повод для конфликтов, которые обычно сглаживала его широко известная благодаря телевизионному ящику харя и депутатский значок – символ безнаказанности и вседозволенности.
Сценарий был прост и ясен: трое-четверо отморозков находят повод придраться к Иуде (или делают это без повода), начинают жесткий прессинг, пытаясь увести его в машину и «вывезти в лес» для разговора… Но тут неожиданно вмешивается благородный защитник в моем лице, который обращает агрессоров в бегство и на волне благодарности спасенной жертвы становится его другом, а потом, может быть, и доверенным лицом! Препятствием к развитию событий именно таким образом могло стать полное отсутствие у Иуды чувства благодарности, тогда он мог ограничиться купюрой в сто долларов или просто небрежным взмахом руки: мол, иди, халдей, свободен! Это, конечно, учитывалось, но привить ему чувство благодарности возможности не было, так же как и более подходящих вариантов, оставалось надеяться, что благодарность все же проявится сама по себе, если спасение принесет большое и наглядное облегчение. Я предположил, что наглядность могла бы быть достигнута несколькими предварительными, но достаточно сильными ударами по толстой роже и хорошо осознаваемой реальной перспективой продолжения этого процесса, так удачно оборванного спасителем.
Начальники-организаторы акции были только довольны некоторым усложнением задачи. Исполнители получили соответствующие инструкции, а со мной были проработаны варианты развития диалога после избавления объекта от «злодеев». Но судьба внесла свои коррективы, добавив совершенно неожиданное препятствие.
Действие развивалось в ресторане пятизвездочного отеля «Арарат». Иуда поил двух моделей-эскортниц шампанским «Кристалл», когда вдруг, за полчаса до начала операции, к нему подошли три наглых парня с явно бандитскими физиономиями и соответствующими манерами и потребовали освободить излюбленное место своего хозяина, который стоял в двух шагах и смотрел на Иуду с таким выражением, с каким смотрит курица на зернышко, которое собралась склевать. Ни физиономия, ни значок не произвели на них ни малейшего впечатления, так и должно было быть, я даже удивился великолепному подбору участников. Правда, непонятно было, почему они начали раньше времени.
Тут я бы хотел внести небольшую ясность: участники операции с нашей стороны не были представлены друг другу, то есть я не знал в лицо «отморозков», они, естественно, никогда не видели меня. Кроме того, я изменил внешность – наклеил бороду, усы и вставил контактные линзы, изменив цвет глаз. И ещё два обстоятельства – было бы странно нашим сотрудникам предположить, что кто-то другой, кроме меня, в добром здравии и рассудке полезет спасать Иуду, а мне бы и в голову никогда не пришло, что нападение на Иуду станет трендом вечера.
Дальше все закрутилось по сценарию, только он оказался слишком натуралистичным, или актеры переигрывали: Иуде бутылкой разбили голову, а вдруг вскочившего гражданина с огнем справедливого негодования в глазах, то есть меня, тяжело осмотрели, будто прикидывая величину гроба, а потом достали ножи и бросились со всех сторон, пытаясь заглянуть мне даже не в бессмертную душу, что стремились сделать достаточно часто, а прямо в бренное тело – что, надо признаться, случалось гораздо реже. И тут я понял, что это не спектакль, а реальное нападение! И мне пришлось вести очень жесткую схватку по теме № 12 курса рукопашного боя: «один против четверых с использованием подручных предметов»… Двоих я уложил рядом с Иудой, третий не без моей помощи напоролся на собственный нож, а их главный успел вытащить пистолет, но тут же был отправлен мной в глубокий нокаут. Мне удалось уйти через заднюю дверь, так как Иуда слабо осознавал действительность и ему вызвали «скорую помощь». Нападавших – группу разбойников из Грузии во главе с известным вором в законе, задержали подоспевшие в установленное время мнимые нападающие и передали милиции. Все «залётные» получили длительные сроки за особо дерзкое хулиганство, ношение оружия и наркотиков, а также за целый ряд ранее нераскрытых, а теперь раскрученных преступлений. Ни Иуда, ни тем более я – в деле не фигурировали. Так мы с Иудой и не познакомились, он даже не знал, что должен быть мне благодарен.
Ну, и как тут опять не вспомнить Воннегута?
«Все настоящие солдаты погибли, – сказала она. И это была правда. Такие дела».
 
* * *
Как я проводил инструктаж и собирал свою напарницу в ресторанный вояж с Иудой – это отдельная горькая и душераздирающая песня с обильными мужскими слезами. Наивно было бы с моей стороны предполагать, что у этого подонка возникло желание бескорыстно накормить Эльвиру ужином в дорогом ресторане: Бульдозер если за что и платил, то всегда добивался возмещения расходов. Своими соображениями я откровенно поделился с Эльвирой, она обречённо покивала и развела руками: мол, что поделаешь – работа есть работа! Потом нервно закурила, несколько раз чиркнув колёсиком «Zippo», которую по-свойски вытащила из моего кармана.
Этого делать не следовало: «Zippo» была не обычной зажигалкой, а специзделием, найденным у убитого американского разведчика, работавшего под легендой офицера сил специальных операций в Сирии… Мне ее вручил Иван – соученик по разведшколе, а ныне генерал и мой начальник. Точнее, не вручил, а всучил: на прощанье широким жестом с размаху хлопнул по ладони, а когда убрал руку, то зажигалка осталась у меня в машинально сжатом кулаке.
«Вот, на всякий случай – может, пригодится», – туманно сказал он. Как «Zippo» может мне пригодиться: для прикуривания или по своему специальному назначению, Иван не уточнил. Правда, перед этим мы обговаривали задание: я должен был задокументировать измену Иуды и привезти его обратно для предания суду. Как человек догадливый, я понял, что «пригодится» мне она, если Иуда заупрямится и возвращаться не захочет. Но слова к делу не пришьешь, а непроизнесенные слова – тем более! Официально я задания на крайнюю меру не получал, значит, все можно списать на эксцесс исполнителя… Такие дела!