Му-анг

Для сотен штурмовиков, оторвавшихся от группы Ливси и подошедших на помощь передовому отряду, такой противник угрозы не представлял. Кинетическая матрица могла разнести на кварки ограниченную массу, пять или шесть атакующих, республиканцы получали от империи самое старое оружие, и реакторный накопитель смог бы обеспечить только два цикла перезарядки. Но у эскадры было куда более грозное оружие, системы, выводящие бывшую имперскую технику из строя. С бунтовщиками на станции такое не прокатывало, те использовали вооружение собственного производства, но конкретно этот разрушитель был построен в Империи две тысячи лет назад, и все обходные протоколы доступа сохранились.
Командор эскадры приготовился отдать команду атаковать обездвиженную цель, когда с флагмана ударной группы пришёл приказ — не трогать корабль Республики до прибытия адмирала.
— Что там творится? — Нгуджу как раз распорядился засунуть изломанное тело блондинки в медкапсулу, эта федералка оказалась слишком сговорчивой, таким сенард не доверял. Согласие должно быть выбито кровью и слезами, тогда оно чего-то стоит, тот, кто не страдал, обманет. — Откуда здесь республиканцы? Запросите идентификационный код.
— Нет ответа.
Бийец задумался. Имперцы и республиканцы всегда воевали, даже когда между государствами был мир, появление старого разрушителя должно было спровоцировать немедленную атаку. Если на этом корабле нет какого-то секретного оружия, то от него останется только облако ионизированной пыли, летящей по орбите вокруг местного светила. Но имперцы и не подумали нападать, они что-то ждали.
По данным с зондов, ударная группа должна была подойти на миллионное расстояние в течение часа, и тогда часы станции будут сочтены. Тот, кто давал ему информацию об имперцах, обманул, у адмирала Ливси было куда больше сил, чем ожидалось, и двигались они значительно быстрее, а станция ещё не успела восстановиться полностью, чтобы дать отпор такой армаде. Поражение было неизбежным, оставалось только подать сигнал об эвакуации, сто восемьдесят тысяч бойцов были готовы сорваться с места, и отлететь на безопасное расстояние, даже флоту не угнаться за десятками тысяч целей.
И тут разрушитель ожил. Засветилась пластина связи, и голограмма собеседника появилась перед сенардом.
— Ты ещё жив, Нгуджу? — генерал Аджан выглядел бодрым и весёлым. — Не торопись убегать, станции ничего не угрожает.
— А как же имперцы?
— Ты споришь с олори?
— Нет, господин.
— Имперцы скоро уйдут, у них другие дела, — Аджан пренебрежительно махнул рукой. — Через час здесь будет флагман адмирала Ливси, не думай даже атаковать, сиди смирно, как старый мудрый хигг, и ничему не удивляйся. А потом жди меня, нам с тобой есть что обсудить, сенард.
Чёрную пирамиду, летящую в ста тысячах километров от станции, ИИ станции ещё много дней назад пометил как обычный обломок астероида. По стандартному протоколу, сведения о небесных телах рассылались всем, вне зависимости от ведения боевых действий, поэтому у остальных, находившихся в этой части пустоты, даже и мысли не возникло проверить, так ли это. Пирамида двигалась прямо на станцию, и через двести общих часов должна была подойти достаточно близко, чтобы её уничтожили. Одним ударом плазменных излучателей — модуль защиты получил все данные, и ждал нужного момента.
Йолана была отличным пилотом, но вот прятать вещи она совершенно не умела. Иначе как объяснить то, что штурмовик, на котором мы уходили от корабля лордов, и который корабль Аокхагана прихватил с собой при нашем бегстве, был тем же самым, на котором я приземлился на планету.
— Не знаю, что у вас за дела с этим лордом, но надо было прикончить его, и захватить корабль. Ты видел? Там вакуумные матрицы второго порядка, щиты с вихревыми ловушками, да за такой можно выручить не меньше двадцати миллиардов кру.
— Уверена? — я как-то раньше не интересовался стоимостью своего корабля. У Аокхагана он был побольше, но в принципе, они же должны быть одинаковые — по оснащению и вообще, из-за статуса. Раньше я думал, что у моего предка-нищеброда ничего стоящего не было, а оказывается, он на куске золота летал. Хотя нет, тут золото не ценится, на глыбе антралина. — А как ты собиралась его продавать? Тут у нас, если ты не забыла, война идёт.
— Подумаешь, — фыркнула синт-пилот, — в пространстве всё время кто-то воюет, но это ещё никому не мешало что-то продавать и покупать.
С этими словами она хлопнула по панели ладонью, и штурмовик выплюнул в пустоту маленький утилизационный контейнер.
— Менгес решил за нами понаблюдать, внедрил в системы шпионские модули. Пришлось кое-что поменять, — Чесси колдовала над сенсором модуля управления. — И твоя синтетическая подружка совершенно права, зря мы оставили этому мутному типу корабль. Двадцать миллиардов отлично делятся на троих. Десять мне, шесть — Йолане, и тебе три. Держи эти цифры в голове, красавчик, и в следующий раз доверься тем, кто в этих делах поопытнее тебя будет.
Зану и Илли она долю не выделила, и вообще, такое распределение должно было меня возмутить, но я только усмехнулся. У этого моего союзника было достаточно сил и ресурсов на собственном корабле, чтобы там запереть, взять в плен и долго пытать, а потом выкинуть в открытый космос целую армию. Не то что двух ненормальных.
Сержанта пришлось оставить — мы летели, считай, в неизвестность, не хватало нам только раненого бойца в медкапсуле. Хотя саму капсулу мы забрали, заменили ту, что стояла в штурмовике, а Лу заняла место в медблоке корабля.
— Кому ещё миллиард достанется? — лениво поинтересовался Зан, но Чесси только отмахнулась.
Он за последние дни, казалось, растерял всю свою энергию. Если этот капитан, или кто он там, думал, что я теперь должен его кормить, одевать и давать карманные деньги, он сильно ошибался. Ещё на корабле я попытался спихнуть его новому союзнику, но Аокхаган наотрез отказался, так и заявил, мол сам с ним возись.
За то время, что чужие блокировали планету, все пять станций переместились поближе к местной звезде — хоть они и отказывались признавать меня своим хозяином, но их местоположение я знал. Теперь космические базы мятежников образовывали практически правильный пятиугольник, вращающийся на расстоянии от ста до двухсот пятидесяти миллионов километров от солнца, и пересекающий орбиты первой и второй планет системы. Ближайшая к нам станция находилась в тридцати миллионах километров, на максимальной скорости, которую давали развивать чужие, предстояло лететь четыре часа. Когда мы с Йоланой падали на планету, большинство на ней принадлежало синтам, но за то время, что мы провели в блокаде, многое могло измениться. Восстановительными работами на станции руководила Тойола, она же набирала костяк экипажа, и, в принципе, нам это место подходило больше других — и лететь близко, и Эрвик со своей чокнутой подружкой далеко. Связываться заранее со станцией мы не стали, мало ли кто там сейчас в лидерах, разогнались до предельной скорости, и вырубили двигатели — дальше штурмовик летел по кривой, проложенной автопилотом, должен был пройти мимо станции, и только потом начать тормозить.