Я тебя верну (СИ)

— Пздц, блть, — произносит Данил.
Я рот рукой закрываю. Он злится сильно. Интуитивно начинаю поглаживать его по плечу, успокаивая. Он дергается.
— Вот такая я глупая была. Больше никогда... ни в какие бары... ни на какие вечеринки... Только с Лёшей начала выходить. А так... не рисковала.
— Я его найду.
— Он улетел в Штаты учиться. Я случайно узнала потом. Он из компании Ленки, она думала, хороший парень.
— Найду в Штатах, не проблема.
Я улыбаюсь.
— Об этом никто не знает. Ни одна живая душа, кроме врача. Ты тоже никому не говори. Ладно? Не хочу, чтобы кто-то знал.
Данил молчит.
— Данил, Даня. — Я поворачиваюсь к нему. — Посмотри на меня.
Он не слушается. Боже, как сложно рассказывать о таком мужчине! Мы никогда не будем вместе — слишком поздно. Мы всего лишь бывшие влюбленные.
— Пожалуйста, просто знай, что я наговорила тебе эти страшные вещи тогда только потому, что утром увидела две полоски на тесте. Понимала, что ты не простишь. И не поймешь. Я саму себя не понимала. Но рассказать тебе не могла. Сейчас уже могу. Успокоилась на этот счет. А тогда... Даня, я не могла тебе сказать. Казалось, что тебя защищаю. Что ты будешь счастлив без меня.
Он поднимает глаза.
— Ты приезжала за помощью?
— Да, — говорю ему. — Но всё случилось так, как случилось. К лучшему. Ты женился на девушке, на которой планировал жениться еще до встречи со мной. И у вас всё хорошо, правда?
— Правда, — подтверждает он. Делает паузу. — Мне спокойно. Мы заключили соглашение. В рамках него всё отлично. Идиллия. Без измен и подстав.
— Без крысятничеств? — Я склоняю голову набок.
— Ни разу, — отвечает Данил с легкой улыбкой. — И не буду.
Зависть и ревность больно колют в груди. Но я справляюсь.
— Вау, — восхищаюсь вслух.
— Ага. Жить как-то надо было. Ну а Злата... Мне с ней комфортно. А ей со мной. Что еще нужно?
Ревность и зависть становятся слепящими.
Нам с ним нельзя видеться. Слишком рано. Пока еще слишком остро.
— Мы с ней в Москве встретились. Я после разговора с тобой туда поехал, дела были. Она помогла просто так, без условий, хотя до этого я во второй раз ее с хутора вышвырнул, — поясняет Данил и добавляет задумчиво: — Ну я и подумал: почему бы и нет.
— Помогла? Как?
— У нее родственник работает секретарем в Верховном суде, — рассказывает Данил. — Он мелочь, но сученыш компанейский, все его там любят и ценят. Через него удалось добиться многого.
Я бы помочь ему не смогла. Мои родственники сами нуждаются в помощи. Я всё правильно сделала. Да ведь?
— Я наслышана, что сняли судью, — говорю медленно.
— Двух судей. Небольшой переворот совершили. На самом деле моих заслуг там мало. Когда начали распутывать ком, пошло по накатанной. Такие дела повсплывали! Самое сложное, как обычно, — это запустить процесс.
— Круто. И как будто невероятно.
— Ну, в общем, да. Мы сражались больше года. Потом радовались. — Он поджимает губы.
Со Златой. Она ему помогла сражаться и была рядом, когда настало время праздновать. Ревность-ревность-ревность.
— Я в то время будто болел тобой. Осознавал, что это ненормально, но остановиться не мог. Я бы тебе жизнь сломал, если бы в покое не оставил, — говорит Данил. — Таким Лёшам бы руки-ноги поотрывал на раз-два. Меня бы ничего не остановило. Одержимость мозг плавила. Тобой. Ну а свадьба... Только так можно было отступиться.
Меня колотит. Зубы сжимаю.
— Не бойся, уже всё хорошо, — продолжает он с легкой улыбкой. Толкает меня в плечо своим. — Я действительно просто хотел на тебя посмотреть. Я ж тебя совсем девчонкой помню. А тут ты выступаешь... уверенная в себе. Студентка. Молодец, одним словом.
— Спасибо. Ты тоже огромный молодец! — горячо заверяю я.
— Но жаль, что я тебе не помог тогда.
— Ты помог. Я квартиру купила.
— Если бы знал, что случилось, я бы в покое ситуацию не оставил.
— Тебе не надо было знать. Тебе было бы больно.
— Куда больнее. — Данил улыбается.
Потом бросает взгляд в соседнюю комнату. Там в темноте спит Мира. Кажется, он впервые смотрит в ее сторону.
 
— Всё равно не верится, что у тебя есть дочка.
Данил поднимается на ноги. Я тоже встаю. Сердце колотится.
— И мне иногда не верится. До сих пор. Но я ее очень люблю. Она такая... боже, замечательная во всем!
— Красивая девочка, — кивает он. — Характерная.
Мне физически плохо. Голова кружится от количества вранья. Держу в руках свою гранату, и мне тяжело. Так тяжело! Наши миры стоят крепко, они целы.
Я же... всё думаю и думаю, была ли в его глазах та искра надежды или я себе ее придумала? Сейчас там снова пусто. Спокойно и пусто.
А я хочу зажечь! Глаза его зажечь!
Мы прощаемся.
— Извини за напор, — говорит Миронов снова исключительно вежливо. — Я когда справки навел и узнал, что у тебя дочь, которая родилась в мае, да еще и Мирослава, почти как моя фамилия, надумал себе лишнего.
— Да, понимаю, — киваю быстро.
Мне дурно. Упаду сейчас. Мы снова прощаемся.
— Мысли в голове всякие бродили. Хотя понимаю, что у тебя были месячные после нашей последней близости. Но подумалось: вдруг? Ты же не стала бы скрывать от меня ребенка?
— Нет, конечно.
— Ясно. Я должен был спросить, — говорит Данил.
— Понимаю.
— Завтра я уеду.
— Больше спонсировать наш универ не будешь? — пытаюсь шутить.
Мне бы уже идти. Открытая дверь зовет. Уйти и закрыть эту тему навсегда.
— А надо? — Его бровь дергается.
Мы, кажется, флиртуем.
— Можно было бы. Помощь нашему факультету не помешает.
— Ну почему бы и нет. Но не так часто уже.
— Ладно, — улыбаюсь я. — Спокойной ночи. Еще раз скажу: я очень-очень рада, что у тебя всё хорошо. Надеюсь, ты меня простишь за всю ту боль, что я тебе причинила.
— Думаю, нам обоим есть за что поблагодарить и простить друг друга. Ты много лет была самым светлым пятном в моей жизни.
— Правда?
Данил криво улыбается:
— Было весело.
— Да, очень.
Повисает пауза. Всё сказано.
Я возвращаюсь в свой номер. Закрываю дверь. Щелкает замок. Прижимаюсь к ней спиной. И плачу. Плачу. Тихо. Жалобно. Руками рот зажимаю, чтобы всхлипами Миру не разбудить.
Господи, а если та искра мне не привиделась? Что, если он надеялся?
У меня есть Лёша, он так сильно расстроился... Я сказала, что хочу за него замуж. Что мы кольца завтра купим. А как иначе?
Губы кусаю. Между мной и Данилом нет любви. Только боль осталась. Всё еще осталась. У него своя жизнь, у меня своя. Каждое наше пересечение — это пытка.
Я поступила правильно. У Миры всё будет!
Данил со Златой еще очень молоды, у них родятся свои наследники.
Я такая молодец! Я выдержала!
Иду в ванную, умываюсь. Слышу, что стучат в дверь тихонечко. Открываю — там официант.
— Умоляю, тише! Дочка спит! — шепчу я.
— Извините, — отвечает он едва слышно. — Вам заказ. Я осторожно.
Закатывает столик в номер и быстро уходит. На столике тарелки с салатом, бургером. Так вкусно пахнет. Миронов никогда меня не слушал! Сказала же, что не хочу!
Ну вот как с ним? Самодур! Да никак! Невозможно! Упертый Кулак!
Я возвращаюсь к межкомнатной двери и стучусь.
Тишина. Стучусь снова.
Наконец, замок щелкает.
Данил открывает дверь. Его рубашка расстегнута, в руке стакан с напитком. На лице раздражение.
— Я не буду изменять жене даже с тобой, — говорит он. Шутит, но при этом резко.
Не хочет больше разговаривать. Ничего не хочет. Искры в глазах нет.
— Прости меня, — прошу я. — Я тебе не всё рассказала. Я думала, что беременна не от тебя. Поэтому наговорила тебе те ужасные слова. Будто люблю другого, а тебя ненавижу. Потом пошла в больницу и узнала срок. Было одиннадцать недель. Данил, Мирослава твоя дочь.
 
Его глаза расширяются.
Граната взрывается в руках. Мне страшно.