Танцующая в огненном цветке
Илья захлопал: — Спасибо! Мне очень понравилось.
Акихо отложила инструмент.
— Видно, что в вас сохранилась способность чувствовать аварэ, «печальное очарование». К сожалению, многие мужчины заглушают это в себе.
Кэзуми встала, но вдруг опять поклонилась.
— Благодарю за визит. Разрешите мне уйти.
— Пожалуйста, — машинально ответил Илья, и та исчезла, перегородка бесшумно раздвинулась и снова закрылась за ней.
Теперь встала Акихо. — Мы, гейши, служим красоте, а значит гармонии и покою. Вы слишком напряжены, расслабьтесь хотя бы на время.
Она вскинула руки, раздвигая перегородку, у которой стояла желтая ширма. Открылось слабо освещенное помещение с расписанными цветами стенами, в ноздри проник аромат жасмина. Илья неуверенно встал, а девушка распростерлась у входа, и похоже не собиралась вставать, пока Илья не войдет.
Пришлось зайти.
Акихо гибко встала и провела пальчиками по его рубашке.
— Так и есть, напряжение в верхней части груди. Снимите, пожалуйста, рубашку, я сделаю легкий массаж. Это снимет усталость и эмоциональный стресс.
Ловко помогла освободиться от рубашки, и, аккуратно сложив, положила на пол (в комнате был только матрас и низенький столик с какими-то принадлежностями). Туда же отправилась майка, а следом Акихо молча и деловито расстегнула молнию на брюках, и стянула их.
— Лягте, пожалуйста, на спину, — попросила она.
Когда Илья лег на матрас, ухватила его тело по обе стороны груди и осторожно оттянула складки от ребер. По телу действительно стало разливаться расслабление. Акихо подождала, потом повторила это в области нижних ребер. После этого пальчики скользнули к бедрам и задержались.
— Трусы тоже придется снять, — тихонько рассмеялась она. — Как иначе я буду делать массаж? Не стыдитесь, я тоже сниму кимоно…
Зря она приехала сюда.
Сначала все было хорошо: Мадос встретил почтительно, его взгляд обволакивал словно медом, ее познакомили с двумя японскими рогнами и другим ученым. Женщин усадили в лаборатории, каждую под серебристым диском.
У всех были «ракушки», и Мадос приступил к объяснениям:
— Есть предположение, что при безмолвном разговоре рогн используется сверхслабое электромагнитное взаимодействие. Оно до сих мор мало изучено, но известно, что магниты реагируют друг на друга в гораздо большем отдалении, чем допускает классическая теория. Видимо, возникает некий резонанс, и мы пытаемся зарегистрировать его чувствительными приборами. Так что, милые дамы, поговорите о чем угодно на своем тайном языке, мы вас все равно не услышим, а мы попробуем хоть чуть прикоснуться к вашему секрету. Начали…
Разговор, естественно, шел по-английски: «ракушки» не могли слышать безмолвную речь. И был интересным: сначала о системе образования рогн в Японии, а потом неизбежно соскользнул на тему семейных отношений. Обе японки были не замужем и, поначалу стеснительно, расспрашивали о проблемах жизни с мужчиной. Потом разошлись, и уже Селине порой становилось неловко. Но вдоволь похихикали, так что мужчины с улыбками оглядывались от пультов.
Наконец приустали, Мадос встал и шутливо поклонился:
— Благодарю, очаровательные создания! Приборы что-то зафиксировали, но изучать результаты придется долго. Теперь отдохните, приглашаю попить чая.
И дальше было хорошо. Вышли в комнату отдыха, где Мадос элегантными движениями сервировал столик. Еще побеседовали за ароматным чаем. Было приятно, что Мадос восхищенно поглядывает на нее. Потом японки засобирались, а Мадос сказал:
— Леди Селина, не задержитесь немного? О вас в общественной базе данных сказано, что вы некоторое время жили в обители Предвечного света. Не расскажете о госпоже Ассоль? Феномен столь долгой жизни очень интересен с научной точки зрения.
Селина задумалась — стоит ли рассказывать и в каких пределах? — а Мадос тем временем проводил японок и коллегу. Вернувшись, налил еще чаю…
— Вы знаете, лучше сами приезжайте в Москву, — сказала Селина и отпила несколько глотков. — Мне неловко говорить о Наставнице за ее спиной. И кроме того, у вас есть своя Танцующая в Цветке.
— О, она гораздо моложе, — чарующе улыбнулся Мадос. — И не так обворожительна, как вы, леди Селина. В вашем лице словно живет таинственное пламя Огненного цветка.
Он наклонился и поцеловал Селине руку. Словно приятный электрический ток пробежал по телу. А Мадос пересел ближе, так что ощущалось тепло его тела. В комнате становилось прохладнее, за окном закружились хлопья снега.
А дальше стало не очень хорошо…
Стены комнаты почему-то плывут вокруг. Селина полулежит, а Мадос нависает над нею и гладит волосы, потом рука соскальзывает на грудь. Селина хочет возмутиться, но почему-то не получается, а касания руки приятны. Вот она забирается под блузку, и соски напрягаются от сладостных прикосновений.
Ее укладывают на диван, мужские руки скользят по бедрам, приподнимают юбку — а она ничего не может сделать, тело полнится безволием и негой. Сумерки обступают ее — это почти угас свет, — а сверху наваливается тяжесть. И кажется, будто толстый червь заползает в нее — ощущение сладостное и одновременно омерзительное.
Плафон лампы двигается на потолке — или это дергается ее тело? Всё быстрее и быстрее толчки — снаружи тела, и внутри него, — и вдруг неприятное жжение разливается внутри живота…
Илья с трудом приоткрывает глаза. Сколько же он проспал? Слабый розовый свет, и рядом что-то белеет — это Акихо. Все тело наполнено приятным изнеможением, столько раз оргазма еще не испытывал. Глаза снова неудержимо слипаются. Еще вздремнуть?..
Постель начинает медленно крениться, и тело соскальзывать — сначала по белой простыне, потом черной. Он падает, почему-то не ощущая ни дуновения на лице. Мягкий удар…
Его вздергивают на ноги, а впереди начинает разгораться мутный синеватый свет. Кое-как скашивает глаза, сначала направо, потом налево.
Справа от него белая маска, и слева от него белая маска. Сердце учащенно бьется от испуга, но потом успокаивается — это просто гейши с напудренными лицами! Наверное, вернулась первая, прихватив и другую, чтобы продолжить с ним какую-то изысканную игру… А следом по спине начинает сползать холодок: слишком жестки эти пальцы, они до боли стискивают предплечья, слишком неумолимо его влекут по смутно освещенному коридору. Да и глаз у масок нет!
Вот и арка выхода. Грубо толкают на каменные плиты, и едва удается привстать, но только на колени.
Площадь! Величественные здания вокруг, темное небо, и холодный голубоватый свет струится из-за колонн. Да это же Луна, только какая-то незнакомая, зловеще мерцающая, висит за ними!..
— Смотри на меня, раб! — звучит холодный голос.
С трудом фокусирует глаза на фигуре впереди.