Гарвардский баг

— Да, княгиня Станислава.
Я коротко и зло хохотнула и ушла в спальню, залезла под одеяло и отключилась.
Утро началось с того, что я не выспалась. Будильник Энджи почему-то сработал на несколько часов раньше, чем было запланировано. Орал где-то под потолком и никак не хотел затыкаться. Энджи на команды не реагировала.
Я застонала и выпуталась из одеяла.
Бросила взгляд на зеркало, махнув рукой, чтобы увидеть время, и снова застонала. Шесть. Шесть, мать его, утра.
— Твою мать, — проговорила вслух.
— Княгиня Станислава, доброе утро! — радостно оповестила Энджи, тут же раздвинув шторы, а я снова чертыхнулась, морщась от серого сумрака за окном.
Надо залезть в настройки машины и все вернуть: «княгиня Станислава» действительно бесит. Но сначала душ и завтрак.
— Энджи, почему ты меня разбудила? — проворчала я.
— Будильник сработал согласно вашему недельному графику, княгиня.
Я только глаза закатила, подхватывая со спинки кресла футболку, и направилась в ванную. Кажется, вопрос с настройками только что стал острее, чем был еще пару минут назад. Самоуправство ИИ мне не нравилась совершенно.
Я допивала кофе и ковырялась в коде своего виртуального помощника, когда она вдруг сообщила, что мой зам прямо-таки жаждет меня слышать и видеть.
— Вывести звонок на экран?
Я оглядела себя, содрала с головы полотенце и кивнула.
Через миг на мониторе прямо напротив меня замер Сашка, и выражение его лица мне не особенно понравилось.
— Слав, у нас пиздец, — без обиняков начал Бельский.
Я прикрыла глаза, сделала глубокий дзеновский вдох, потом открыла.
— Говори, — махнула рукой, отмечая, что Сашка дома и, судя по внешнему виду, сам недавно поднялся с постели.
— Безопасники наткнулись на ошибку в кодах Ириты, — запустил он пальцы в волосы. — Пытаются решить, но…
— Насколько все серьезно? — нахмурилась я.
— Судя по словам Ястребова, очень серьезно, все может повеситься по щелчку пальцев. Там куча данных, если они…
Я мысленно застонала. Ястребов… Ястребов, мать его, в курсе. Точно пиздец нам.
— Останавливайте все, — поднялась я на ноги, залпом опрокидывая в себя остатки кофе. — Собирай разрабов и безопасников, будем разбираться. — А Сашка вдруг странно скосил глаза, а потом уставился куда-то в район моей переносицы. Дошло до меня секунды через две, и я поспешила натянуть футболку пониже. Мы друзья, конечно, но не настолько близкие. — Буду в офисе через сорок минут, — и отключилась.
Перед отъездом я набрала Янку и долго перед ней извинялась за то, что, скорее всего, приехать сегодня не получится. Одевалась со скоростью света, ругалась на сломавшийся так некстати фен, долго рылась в поисках ключей от машины, а в довершение ко всему встряла в чертову пробку. Вот нахрена мне все эти гаджеты дома, если фен все равно ломается, а ключи оказываются под чертовой тумбочкой?
В общем, в офисе я оказалась не через сорок минут, а через час, проскочила охрану, слишком долго ждала лифт, вертела в руках телефон. Психовала.
Так, Славка, выдыхай, главный бой еще впереди. Нечего себя заранее растрачивать на всякую хрень.
Перед «этно» переговоркой я расправила плечи, помедлила несколько секунд, а потом все-таки осторожно проскользнула внутрь.
— Воронова, да неужели! — скрестил руки на груди Ястребов, обрывая себя явно на полуслове. — Решила почтить нас своим присутствием? — серые глаза горели таким холодом, что я забыла сделать следующий вдох.
Но собралась быстро, прислонилась к стене, тоже скрещивая руки на груди, бросила телефон на стол. По углам жались разрабы, как нашкодившие котята, писался у монитора с данными от страха Валерка, Сашка выглядел не лучше. Из старшего серпентария в переговорке был только Игорь…
Ну да, зачем тут остальные, если Ястреб на месте?
— Мы все остановили, Игорь, — пожала я плечами, стараясь добавить в голос уверенности и металла. — И я предупреждала, что Ирита еще сырая.
Лицо Ястребова не выражало вообще ничего, он только смотрел на меня и не говорил ни слова.
— Кого вы, Станислава Сергеевна, простите, предупреждали? — все-таки соизволил он хоть как-то отреагировать. «Станислава Сергеевна» звучало с издевкой. Мягкие ноты в голосе Игоря ни хрена не радовали. Я сжала переносицу пальцами, бросила на стол свой ноут, оглядела присутствующих еще раз и вздернула брови. Игорь все понял без слов.
— Сходите, погуляйте полчаса, — обратился он ко всем, и через секунд пять в переговорке остались только я и Ястребов. И мне предстояла битва.
Все-таки этот мужик меня ненавидит. И за пять месяцев его работы здесь я так и не смогла понять, почему.
А Ястребов развернулся на каблуках, выдвинул стул и сел напротив меня, кладя локти на стол, впился в лицо взглядом. Своими пробирающими до самого нутра ледяными глазами. Он умел давить, он умел заставить меня нервничать.
— Слушаю тебя.
— Я предупреждала, что Ирита сырая, и я еще месяц назад говорила, что выпускать ее на рынок рано, — расстегнула сумку, вытащила свой ноут. — Все отчеты у дирекции, — я поднимала крышку ноутбука, не глядя на Ястребова, когда он вдруг ее захлопнул, заставив вскинуть голову.
— Что?
— Я ничего от тебя не получал, — покачал он головой, удерживая мой взгляд.
А я нахмурилась и поежилась, не из-за Ястребова, от кондея, что безжалостно дул в спину и на мою все еще мокрую голову, и из-за его слов.
Игорь вдруг сощурился, протянул руку и провел пальцами вдоль моего виска, вызывая табун мурашек по позвоночнику. Выглядел еще более раздраженным, чем секунду назад.
— У тебя мокрая голова? — он растер влагу.
— Фен сломался, — ответила заторможено, все еще размышляя над тем, что он сказал до этого.
А Ястреб вдруг откинулся назад, гибко, почти беззвучно, сжал губы плотнее.
— Энджи, выруби кондей в «этно», — отчеканил сухо и раздраженно.
Когда мерное гудение под потолком прекратилось, я вдруг практически кожей ощутила тишину. Давящую. Гулкую.
Сглотнула. Этот мужик вводил меня в ступор.
— Почему программа сырая? — спросил Ястреб, снова подаваясь ко мне.
— Она недоработана, — пожала плечами, — неудобная — это если вкратце. Логика переходов кривая, ответ на действия и команды долгий.
— Сколько? — нахмурился он.
— От двух секунд.
— И ты про это писала?
— Да. Тебе тоже.
— Я не видел, — покачал он головой, продолжая меня морозить. И непонятно было, с какой именно интонацией это сказано: то ли как обвинение, то ли как констатация факта. — Ничего от тебя не получал.