Zona Антиматерь
И, похоже, преуспели. Хлопнули тихим шёпотом пистолетные выстрелы — и гнетущее молчание вновь завладело пространством.
Рудый и Петруха побледнели. Относительно спокойная жизнь в «кротовьем» посёлке рухнула, словно старый бетонный мост, не выдержав ветра, времени и воровства строителей. Они разом потеряли работу, денежное довольствие и надежду на завтрашний день. И, хуже всего, охранники не могли понять, по какой причине расстреляли их друзей. В неопытных глазах явно читалось нежелание признавать жестокую расправу ради удовольствия или обычной жестокости, эти бедняги никогда не сталкивались с настоящими монстрами в человеческом обличии. Айс — другое дело. Когда на твоей совести десятки трупов негодяев, стеклянные нервы превращаются в стальные. Ты матереешь, обретаешь костяную кожу и острые зубы, становишься самым опасным хищником на планете. Удручающее зрелище. Теперь этот путь предстоит пройти ребятам.
И тем хуже для него, владельца жутко неудобного жилета с тикающим таймером. Что будет, если кто-то из убийц подберёт у начальника охраны пульт и по приколу нажмёт на нужную кнопку? Правильно, от Айсберга ничего не останется в буквальном смысле.
От таких мыслей ветерану стало жарко. От тревожного предчувствия заныли старые раны и заболела голова. А под паркой громче отсчитывал минуты крошечный индикатор, запитанный от ряда спаренных батареек.
Как он вообще выжил после всего случившегося!
Он выкарабкался после глупой истории в лагере учёных, заглянул в хищную пасть химеры, попал под раздачу Синдиката и сошёлся с беглецом, которого на Юге триста раз приговорили к уничтожению. Затем был плен, предательство Контрабандиста и ковыряние в грязи. Похоже, в этот раз он пробил дно в своём невезении. Осталось сдохнуть красиво, с огоньком и фанфарами. И желательно в полном одиночестве, без этих двух недотёп.
Если только не…
Шальная мысль взбудоражила Айсберга, отчего он чуть не присвистнул. Есть единственно верное решение в подобных случаях. И уж кто, как не злополучный искатель приключений, знал выход, в отличие от взвинченных мужиков. Стоило сталкеру ступить навстречу Рудому, как тот ловким движением вскинул автомат и направил его на недавнего пленного:
— Стоять, друг!
Не ожидавший подобного демарша, Айсберг покорно замер.
— Э-ээ-э, тише, тише! Давайте решим все вопросы, — быстро сказал ветеран, и постарался изобразить миролюбивое лицо. Не получилось. Смирный Петруха рванулся вперёд, судорожно стягивая с плеча личное оружие:
— Это ты во всём виноват, сучий потрох! — взревел напарник Рудого, угрожая сталкеру автоматом. — Ты!
— Слушайте…
— Помолчи, Айс. Пять шагов назад. АКМ положи только. — перебил кореша хмурый десантник. На беспечном обычно лице теперь выразительно сквозило недоверие. — На тебе пояс смертника. Пульт был только у Сержа. И кто знает, в чьи руки он попадёт.
— Боишься, что размотает на атомы? — сострил без намёка на улыбку замерший Айсберг, однако в разговор вмешался бывший уголовник.
— Да чё с ним возиться, пристрелим урода и разойдёмся.
Петруха нервничал. Это была плохая примета. Нервный мужик с пукалкой — не к добру. И судя по реакции Рудого, он был всецело на стороне напарника.
— Мужики! — попробовал оправдаться Айсберг, глядя, как балансируют стволы на уровне живота. — Я…
— Иди нахрен, сука! Тебе сказали, пять шагов, значит, выполняй! — перебил снова Пётр гневным выкриком и щёлкнул флажком предохранителя: перевёл с «одиночных» на «автоматический огонь».
Ветеран сглотнул, и с открытыми ладонями на уровне живота попятился. Не пристрелянный АКМ сиротливо лежал на полянке. Когда тебе угрожает придурок с оружием, лучше подчиниться. Правда, у него на груди под паркой болтался ещё пистолет-пулемёт прямо на жилете. Достать Айс не мог при большом желании.
— Смотрю, ты вконец оборзел, Петя! — проговорил зло Рудой, оборачиваясь на охранника. — Схватил руля?
— Пацаны, решим вопрос миром! — попробовал вставить семь копеек сталкер.
— Он нам зубы заговаривает. Привёл уродов, теперь пытается слинять.
Блуждающий взгляд Петрухи выдавал с потрохами излишнюю нервозность и желание поквитаться со стоя́щим рядом козлом отпущения.
— Он не при делах, — осадил напарника Рудой. Он стоял поближе всего к Айсбергу. — Пусть валит на все четыре стороны.
— Ага.
Дальше случилось непредвиденное. Озлобленный охранник с тюремным прошлым подскочил к Рудому и махнул прикладом. Тот охнул и схватился за разбитый висок. Морально устаревший АК-74М полетел в песок. От следующего удара по задней части голени десантник потерял равновесие и плюхнулся на землю. Айсберг дёрнулся было в сторону, но притормозил. Когда на тебе пару кило тротила в обёртке, сложно предпринимать активные действия.
На лице у сбрендившего Петрухи играла подлая улыбка.
Так и знал, что вы заодно!
Несмотря на коварный удар, десантура не потерял сознание. Он быстро пришёл в себя, со злобой зыркая, как охранник швырял «калаш» в лес.
— Ну ты и мразь! А ведь в одном бараке спали, — прошипел озлобленный Рудой, вытирая кровь с ранки на голове.
— Пасть закрой, пока я тебе зубы не выбил!
Айсберг промолчал. В отличие от смелого Рудого. Тот облизал окровавленные пальцы, сплюнул и медленно привстал:
— Не, приятель. Можешь меня грохнуть, но затыка́ть себя не позволю. Я ведь знаю, в чём дело. Петя, Петро! Денежки свои потерял? Сколько у тебя там было? Пятнадцать штук долларов? Семнадцать? Зря ты Сержу оставил бабки, зря! Лучше бы зарыл в землю, вместе с куском самородка, который припрятал втайне от начальника. Думаешь, ты самый умный? А, ушлёпок?
— Я щас выстрелю, придурок.
В подтверждение слов Петя перевёл автомат на Рудого. Десантник встретил этот жест полным безразличием.
— Так и знал, что сцыкло. Урки всегда исподтишка рубят. Стреляй, тварь, иначе я тебя сам размотаю.
— Там были все мои сбережения! Двадцать две тысячи! Теперь я нищий. — сплюнул зло Петруха, однако автомат не опустил. — А ты Рудый, смотрю, зад зализал своему новому знакомому. Думаешь, он тебя спасёт? Ему насрать! Насрать, понимаешь?
— Сопли подбери, шваль! Тебе Серж спас жизнь убогую! Иначе валялся бы в яме с пулей во лбу. А ты чё творишь? Пушку наставил. Плачешься о потерянных бабках? Ну ничего, мы поговорим с тобой за жизнь, верно? Или в тюрьме из тебя сделали девочку, а?
Рудой умел выводить людей из себя. Лицо Петрухи вспыхнула, но он тут же усилием воли подавил сильные эмоции. Автомат он опустил:
— Хочешь поговорить? Один на один? Под присмотром этого?
Фигура десантника выросла перед Айсбергом.
— Уходи, мужик. Встретимся на опушке леса. А пока я пообщаюсь с этим субчиком. Один на один. Я ему покажу, как нехорошо бить людей прикладом.