Zona Антиматерь

Айсберг с сожалением посмотрел на лежачего друга и покачал головой. Если бы они не попёрлись на Север, Грех выжил. Теперь шансов мало. Ему нужен постоянный уход, еда, питьё, полный покой и лекарства. Он не может ему ничего предложить, кроме аптечки. Раненый горел от лихорадки, пульс едва прощупывался под слоями одежды, и он всё ещё лежал в отключке. Плох, совсем плох Грешник. Сталкер вздохнул и попробовал ему дать воды с бутылки. Половина пролилась обратно, потекла по бороде. Он отыскал в распотрошённой аптечке ампулу с противостолбнячным препаратом и вколол ему в ногу.
К этому времени закипела вода в котелке. Айсберг со знанием дела покрошил туда гороховый концентрат, добавил сушёного мяса, специй и уменьшил огонь. Вспомнив, что он наглотался болотной воды, сожрал две таблетки от радиации и также ввёл себе сыворотку от столбняка.
Дождь не заканчивался. Нудная, монотонная моросячка наводила на дурные мысли. К этому времени сталкер основательно подкрепился гороховым супом с мясом, съел шоколадную плитку с чаем, и выкурил сигарету. Убираться он не стал. Минут сорок Айсберг просто сидел сложа руки и думал о дальнейших действиях. На ум ничего толкового не приходило. Все его мысли упирались в желание быстрее отсюда убраться, пока их кто-нибудь не увидел. Правда, он не знал, куда идти и где находится. Места незнакомые. Грешник, считай, труп, а беглей Айсберг снова останется один, без обязательств, поддержки и морального глодания. Зато у него есть карта. Карта наёмника, который стал для него почти другом. Жаль, что так погано складывается.
Искренне жаль.
Солнечный диск почти скрылся за лесом. Полчаса — и берег Припяти затянет темнота. Айсберг по-быстрому почистил оружие, своё и чужое, заново снарядил магазины патронами. Теперь сталкер подумывал обустроить ночлег. Топать ночью по незнакомой местности он не желал. Выкопает себе нору, залезет поглубже, переночует, и завтра в бой с новыми силами. Можно рвануть на границу, к белорусам. Сдался бы на поруки, отсидел пару лет в колонии, и глядишь, на свободе человеком станет со временем. Наелся он Зоной. Эх, мечты!
— Грешник, вставай, сука! — толкнул он бесчувственное тело ногой. — Хорош дрыхнуть. Давай, дружище, открой глаза, моргни, и тогда я пойму, что ты живой.
Грешник ответил привычным молчанием и нитевидным пульсом, что едва прощупывался на холодной коже. Живой.
Айс вылез из-под лодки с ножом, расправил плечи. Несколько минут он глядел на закат, раздумывая над дальнейшими планами. Увы! Ничего путного в голову не приходило. И всё же он нашёл решение, возможно, единственно верное. Если найм переживёт ночь, то постарается с ним добраться до границы. Умрёт — похоронит по совести. Только яму выкопает заранее. Кто знает, чем ночь закончится и доживёт ли он сам до рассвета?
«Извиняй, Грешник!».
В копании могилы было что-то символичное. Почти сутки назад он вытаскивал раненого бойца из тайника, катил на тележке, и теперь проделывает подобное с точностью до наоборот. Круг замкнулся, и это совсем не нравилось Айсбергу. Похоже, он не избавился от проклятия. Неудачи продолжали сыпаться на него градом вместе с ненавистными дождевыми каплями.
Вооружившись сапёрной лопаткой, Айсберг отошёл метров пятнадцать от привала и воткнул сапёрку в грунт. Копалось легко: острая лопатка без труда врезалась в рыхлый чернозём. Докапывал он уже в сумерках насилу, пугаясь от собственного шороха и хлюпающей жиже, которая сочилась из стенок. Бродяга собирался вылезать из могилы, как грунт на краю ямы осыпался, а над ним навис жуткий размытый силуэт огромного существа.
— Зря выкопал. Припять вымоет тело.
Чужой голос прозвучал прямо над ним. И принадлежал он тому самому существу, что стоял напротив — человеку в бесформенном плаще. От очередного дежа вю Айс кисло скривился. Устал он пугаться всяких выскочек. Ему Сильвера хватило с лихвой. А то что в округе бродят сомнительные личности, которые обожают выскочить из небытия, так в Зоне таких полно. Но сапёрную лопатку положил на край ямы.
— По фигу. — ответил он чужому. — Смотрю, тут становится людно.
— Это точно. Давай вылезай, нормально пообщаемся. Я не кусаюсь.
Тень шевельнулась, и в том месте, где притаился ночной гость, расцвёл огонёк от зажжённой спички. Секунды Айсбергу хватило, чтобы рассмотреть визитёра. Высокий плечистый мужик, одетый в немецкий «флектарн», в рыбацких сапогах. За спиной выглядывала «вертикалка». Так обычно носили охотники на кабанов. Опасности от него не исходило. А мародёры не станут заводить разговор.
Незнакомец с наслаждением затягивался самокруткой, пуская клубы дыма в его сторону.
— Долго будешь сиськи мять, паря?
— Уже.
Сталкер упёрся руками и с лёгкостью выпрыгнул из могилы. Чужак лишь хмыкнул:
— Человек под лодкой, труп или доходит?
— Нет. Живой. — буркнул Айсберг, глядя на тщедушного мужика, лет сорока с морщинистым лбом. Нападать он не собирался.
— Так добей и похорони, раз при смерти. Для него же лучше.
— Нет. Подожду до завтра.
— Тоже вариант. В любом случае ты с дружком смелые парни. Сюда не каждый забредает добровольно, особенно так далеко. Да ещё и в непогодь.
— Не по своей воле я здесь.
— Вестимо.
Нежданный гость с наслаждением выпустил в воздух облако сизого дыма.
— Зря тут окопался. Погранцы церемониться не будут. Залп дадут и нету тебя.
— Погранцы?
— Ага. Мы на границе находимся, особо охраняемой. Патруль, катера, все дела. И поверь ты мне, караулят её почище Берлинской стены.
— Граница? С Беларусью? — до Айсберга не сразу дошёл посыл ночного гостя.
— Логично, что с ней. — в его голосе послышалась ирония. — Руки распускать не станешь, если я подсяду? Ты вроде нормальный, но я так, на всякий случай спросил.
— Зачем? Ты безоружный.
— Хех. Думаешь? — ухмыльнулся ему визитёр и локтем распахнул непромокаемую парку немецкой раскраски. Под ней незнакомец держал одной рукой заряженный обрез. Айсберг поднял глаза, и представил, что случилось, если бы он принялся махать сапёркой.
— Обрез у сердца, а за спиной калаш. — заметил Айсберг.
— Ага.
Говоривший выбросил цигарку и спрятал обрез во внутренний карман бездонной парки.
— Я загляну на огонёк? Твоим варевом на всю округу пахнет.
— Залезай. Места немного, но тебе хватит.
Бродяга буркнул привычное «ага» и проворно нырнул под лодку. На лежачего Грешника лишь покосился. Незнакомец подложил под задницу ногу, усевшись поудобнее, втянул ноздрями воздух.
— Ооо, супчик, гороховый небось!
— Угощайся.
— Почему бы и нет.
Чужак нашёл ложку, вытер её тряпкой и принялся хлебать остывшую жижу без хлеба. Увидев это, Айсберг подал ему нарезанный сухарь. Тот довольно заурчал, как мартовский кот, скребя ложкой по закопчённому котелку.