Лис Адриатики
— Чем Вы недовольны, месье Жан? Наоборот, все идет очень даже неплохо!
— Но почему, мон капитан?! Ведь мы больше не сможем никого атаковать! «Купцы» идут под охраной фрегатов, каждый из которых может превратить «Шахин» в дрова одним залпом! А их там не меньше дюжины, еще не всех видно!
— Так мы никого в этой толпе атаковать и не будем. Наоборот, будем следовать за пределами дальности стрельбы их пушек и действовать на нервы, чтобы не расслаблялись. Своего мы добились — вынудили венецианцев перейти к системе конвоев, что резко снизит темпы доставки грузов. Формально мы можем сейчас уйти, поскольку с хорошо вооруженными конвоями мы ничего сделать не сможем. Но мне понравились самостоятельные действия, когда подальше от начальства. Думаю, Вам тоже, месье Жан?
— А я этого никогда и не скрывал, мон капитан. Я все же в прошлом вольный корсар, а не офицер флота Его Величества короля Франции.
— Поэтому думаю, что Вас заинтересует дальнейшая охота на местную «дичь», только несколько иным способом.
— О-о-о, мон капитан, Вы не перестаете меня удивлять! Это становится интересно! И каким же еще способом мы сможем пощипать этих жирных «барашков»?
— Наведаемся прямо в Триест.
— В Триест?! На «Шахин»?! Так по нам же откроют огонь, едва опознают!
— Ну что Вы, месье Жан! «Шахин» свое дело сделала, и ей надо пока отдохнуть. А в Триесте мы появимся, как добропорядочные рыбаки…
Однако, к удивлению Ивана, с этим планом возникли сложности, которых никто не ожидал. Когда вечером удалось захватить неподалеку от берега две рыбачьих лодки, от местных рыбаков узнали не очень хорошие новости. В Триесте приняты беспрецедентные меры по предупреждению проникновения посторонних. Рыбачьи лодки могут швартоваться только в строго определенном месте, и для выхода в море должны получить соответствующее письменное разрешение, которое действует всего один раз — до возвращения в порт. Старший рыбацкой артели получает документ на всю артель, где указываются имена всех рыбаков, и по возвращению в порт лишних сразу же обнаружат. Самим рыбакам новые порядки очень не нравятся, но приходится выполнять требования властей. В самом порту тоже требования ужесточились, обычных праздношатающихся там сейчас не встретишь. А место, где стоят военные корабли, вообще огорожено высоким забором и посторонних туда не пускают. Причем началось это недавно. Сразу же, как война с турками началась.
Иван очень удивился полученной информации. Такого раньше нигде не было. Для него лично проникнуть куда угодно не составило бы проблем, но ведь в одиночку теперь не пойдешь… Интересно, очень интересно…
Решив не торопить события и сначала доложить начальству, Иван приказал скупить у рыбаков весь их улов и отпустить восвояси. Как знать, может еще пригодятся вот такие мимолетные знакомства. Осторожно заглядывая в душу во время разговора, он понял, что рыбаки говорят правду. Как бы то ни было, но дальнейшие действия — не его уровень. Всю одиночную «дичь» в этом районе они уже распугали, а нападать на хорошо охраняемые конвои, — самоубийц среди команды «Шахин» нет. Значит надо возвращаться в Дубровник. Сообщить важную информацию Драгошу и узнать у него последние новости. Ибо возвращаться к эскадре Ивану очень не хотелось. Опять какое-нибудь задание «повышенной сложности» придумают. А так «Шахин» продолжает выполнять приказ командующего об одиночном крейсерстве. И будет выполнять до следующего приказа, который неизвестно, когда будет. Да и будет ли вообще. Ибо положение Кемаль-паши уже очень и очень шаткое. Приведение к покорности мятежного Туниса — это конечно хорошо. Но вот что с «овладением моря» делать? Стоя безвылазно на якоре в Дираше, морем не «овладеть». А приказ повелителя правоверных не допускал двоякого толкования.
Как бы то ни было, в эту ночь «Шахин» ушла вдоль полуострова Истрия на юг и покинула район северной Адриатики. Рыбаки обязательно расскажут по возвращению в Триест о встрече с турецким кораблем, который устроил здесь переполох. С одной стороны, это подстегнет австрияков и заставит их усилить меры безопасности на побережье. С другой — могут сделать вывод, что уходить этот турецкий возмутитель спокойствия никуда не собирается, а может и еще кто ему в помощь пожалует, поэтому какое-то время венецианцы сохранят систему конвоев. А за это время можно будет что-нибудь придумать.
Возвращение в Дубровник не вызвало ажиотажа. Похоже, местные власти уже привыкли к «Шахин». Вреда от нее не было, хоть и особой пользы тоже, но обязательный портовый сбор, а также «обязательный» бакшиш ее капитан платил исправно, а что еще надо портовым чиновникам? Но каково было удивление всех, когда вскоре после убытия лодки с портовыми властями к борту подошла большая лодка местного торговца, предлагающего свой товар. Все бы ничего, явление для портового города самое обычное, если бы не одна существенная деталь — в лодке сидел Рауф. Янычарский офицер из ближайшего окружения Кемаля-паши, командир отряда морской пехоты. Да и все остальные хоть и были одеты, как местные обыватели, но в их манере поведения опытный человек мог понять, что они не те, за кого себя выдают. Давут, находившийся в этот момент на палубе, тоже очень удивился, узрев свое непосредственное начальство.
Рауф прекрасно играл свою роль, и получив разрешение подняться на палубу, сразу же начал расхваливать свой товар, после чего ему предложили пройти в каюту и там все обсудить.
Когда за ними закрылась дверь каюты, и можно было не опасаться посторонних глаз и ушей, Рауф улыбнулся и поздоровался.
— Салям аллейкум, уважаемые! Ну, Хасан, не ожидал от вашей «блохи» такого шума!
— Аллейкум ассалям, уважаемый Рауф-бей! Но что тут удивительного? Я об этом говорил еще перед выходом из Туниса. В этих краях полно непуганой дичи, и можно ее хорошо пощипать, пока местные вояки раскачаются.
— Да уж… И сколько же вы «нащипали»?
— Возле Анконы утопили шесть кораблей и заставили выброситься на берег четыре. Можно сказать, что с камней они уже не сойдут. Между Венецией и Триестом утопили девятнадцать.
— И это считай за три недели?! Ну, Хасан!!! Ты точно баловень Судьбы! Про события возле Анконы мы уже знаем, а вот то, что ты натворил на севере Адриатики, до Дираша еще не дошло.
— Но как вы тут оказались, Рауф-бей?
— Нас доставила «Кирлангич» и высадила ночью на побережье недалеко от Рогузы, а дальше своим ходом. Нужно узнать, что здесь творится. Вот я вызвался посмотреть все лично. Кемаль-паша не возражал. Также для вас новое задание. Хасан, Давут, решайте сами, как лучше его выполнить. Нужно узнать, что происходит в Триесте. Слухи настолько бредовые и противоречивые, что верить им нельзя. Говорят о каких-то новых видах пушек и ружей, о строительстве кораблей, способных ходить без парусов и прочих чудесах. Вы уже в курсе, что дела на суше у нас идут, мягко говоря, неважно?
— Подробностей не знаем, Рауф-бей. Сюда новости доходят с опозданием, да мы стараемся и не задерживаться в Рогузе.
— И правильно делаете. Не нужно привлекать внимание. Здесь вас считают контрабандистами? Прекрасно, пусть считают и дальше. Но сейчас заканчивайте охоту на «купцов». Возвращайтесь к тому, с чего так успешно начали в Алжире и продолжили в Тунисе. Нам нужно знать, что происходит у австрияков.