Не красавица

— У тебя такой цвет радужки необычный. Знаешь, где я такой видела? На срезе камня в музее минералов. Его называют пирит, или «собачье золото».
Теперь смеётся Громов. Громко и звучно, демонстрируя ровные крепкие зубы без намёка на налёт или желтизну. Разглядывать чужие зубы — моя давняя привычка. Просто мама у меня стоматолог. 
— Так и называется? Собачье золото? 
Я киваю.
— Кто-то зовёт его кошачьим.
На этом приходится отвлечься, потому что бармен пододвигает ко мне стакан с дымно-жёлтым содержимым. Я лезу в сумку за телефоном, собираясь поднести его к терминалу, но Громов делает короткий жест, красноречиво говорящий: «Платить буду я». Я даже не удивляюсь. Так и поступают мужчины, общаясь с привлекательной девушкой, а тем более если видятся с ней во второй раз за день.
Подношу коктейль к губам и лишь потом замечаю, что Громов протягивает мне свой. Хочет, чтобы я попробовала?
Улыбнувшись, отрицательно качаю головой. Скорее всего, он пьёт что-то очень крепкое, вроде виски, а я слишком хочу побывать у Карима с Василиной на свадьбе. 
— За приятную встречу, — говорит Громов спустя паузу, соприкасаясь краем бокала с моим.
Тут меня осеняет: он, оказывается, просто хотел со мной чокнуться. А я-то головой кручу, мол, нет, спасибо, не буду пробовать. 
Сощурившись, он скользит взглядом по моему лицу, словно изучает. Ощущение удивительное: будто кожу ласково поглаживают. Приятно, и мурашки собираются. 
— Я Таня. 
— Я Дан, — представляется Громов, как будто есть шанс, что я могу его не знать. — С кем сюда пришла?
— С подругой и её парнем. А ты? 
— В такие места всегда прихожу один.
— В какие такие?
— В такие. — Он делает длинный жест рукой, обводя периметр бара, и снова смотрит мне в глаза. Теперь по-другому: более цепко и пристально. — Какие у тебя планы дальше? 
Выдержав загадочную паузу, я тянусь к коктейлю и, изящно отпив, отодвигаю его от себя. Встряхиваю волосами всё тем же движением из рекламы шампуня и, оторвавшись от барной стойки, с улыбкой сообщаю:
— В планах потанцевать.
Я чувствую себя королевой подиума, когда, соблазнительно покачивая бёдрами, дефилирую в сторону танцпола. Кендалл и сестрёнки Хадид мне и в подмётки не годятся — сейчас я в этом уверена. Кажется, все сворачивают на меня головы.
Остановившись, я поворачиваюсь к бару и с улыбкой маню Громова пальцем. «Ко мне», — выговариваю шёпотом.
Усмехнувшись, он бросает на стойку купюру и выпрямляется. Можно продолжить путь на танцпол, но я предпочитаю смотреть, как Дан, ни на секунду не сводя с меня взгляда, приближается. Что там Василина спрашивала? Какие парни мне нравятся? Вот такие. Высокие, широкоплечие, с красиво взлохмаченными волосами и глазами цвета собачьего золота.
    
3
Я пробираюсь сквозь толпу на танцполе, твёрдо зная, что Громов идёт за мной. Пробираюсь, как выясняется, бесцельно, потому что желанного островка, на котором можно пуститься в пляс без боязни ненароком отхлестать кого-то по щекам, так и не находится. 
Неизвестно, сколько бы я так шла, если бы ладонь, опустившаяся на талию, не заставила меня остановиться. Опустив глаза вниз, я удивлённо разглядываю длинные пальцы, контрастом выделяющиеся на кроваво-красной ткани платья. Ого. Громов только что меня обнял.
— У тебя есть любимое место для танцев? — следом звучит рядом с ушной раковиной. — Если нет, то предлагаю остановиться прямо здесь.
По плечу ползут мурашки. Возможно, от работающих кондиционеров, из-за которых здесь довольно холодно. Кстати, с учётом того, что на танцполе многие потеют, риск продуть шею или спину многократно возрастает.
Я поворачиваюсь и сразу же встречаюсь с Громовым глазами. На этом меня посещает инсайт, что в концепции темноты и тесноты определённо есть смысл: ты вынужден стоять близко, но благодаря полумраку ничуть этого не смущаешься. 
Загадочно улыбнувшись, я поднимаю руки вверх и плавно встряхиваю головой. Не знаю, откуда берётся это движение, — наверное, в своё время я всё-таки пересмотрела рекламы шампуня. Дальше всё получается само собой: покачивать бёдрами в такт музыке, переступать с ноги на ногу. Совсем и не сложно, кстати. И самое приятное в этом — продолжать смотреть ему в глаза.
— А ты почему не танцуешь? — осведомляюсь я и быстро трогаю языком нижнюю губу, чтобы проверить, не съела ли помаду. Судя по липкости, она ещё на месте. 
Громов указывает пальцем себе на ухо и качает головой, мол, не слышу. 
Я наклоняюсь к нему ближе и, коснувшись ладонью плеча, выкрикиваю:
— Почему ты не танцуешь?
От него пахнет чем-то терпко-пряным, вызывающим волнительную вибрацию в крови. Которая усиливается, когда Громов, положив ладонь на поясницу, тянет меня к себе и его горячее дыхание со вкусом солода и мяты касается моего виска.
— Потому что люблю смотреть.
Пульс частит, разгоняя по телу ощущение безграничной эйфории. Хорошо настолько, что я никак не могу перестать улыбаться. Сегодня мне удаётся всё.
— Ну тогда смотри внимательнее, — выговариваю шёпотом, не забыв при этом кокетливо дёрнуть Громова за воротник. 
Развернувшись к нему спиной, снова поднимаю руки. Спрашивается, чего я так боялась танцев? Это очень легко. Нужно просто позволять музыке вести твоё тело. Ноги, талию, бёдра, руки, шею, волосы, губы, глаза… И тогда всё отлично получается. 
В подтверждение этих мыслей парень, танцующий напротив, мне улыбается. Сразу видно, что он милый и добрый, и я без раздумий улыбаюсь и подмигиваю ему в ответ. 
Прикосновение тела сзади не становится для меня неожиданностью. Оно кажется таким же естественным, как и то, что Громов оплатил мой коктейль. А для чего ещё нужны танцы? Это же зов тела, на который идут.
Зажмурившись, я продолжаю движение. Я красивая и соблазнительная, и в мире нет силы, способной убедить меня в обратном. А мужчина рядом, двигающийся со мной в такт, — лучшее тому подтверждение.
— Хорошо пахнешь, — сообщает Громов, убирая волосы с моей шеи. 
Хотя, пожалуй, сейчас мне нравится называть его Дан. Громов он для прессы и для Сергея Борисовича, которого я, к слову, не очень-то и люблю. Глупо тереться о человека бёдрами и называть его по фамилии, согласитесь? Тем более когда этот человек делает комплимент твоему запаху.
— Это самодельная маска для волос из йогурта и авокадо, — считаю нужным пояснить. — Хорошо увлажняет.
Затылком я чувствую его смех и тоже улыбаюсь. Маска и правда отличная — я нашла этот рецепт три года назад в интернете и делаю дважды в неделю. 
Всё происходит настолько естественно и идеально, что я не чувствую ни малейшего отторжения. Мне нравится, как Дан пробегается пальцами от моего предплечья к запястью и то, что я чувствую его дыхание на освобождённой от волос ключице. Нравится, как его руки то слегка надавливают на мою талию, то отпускают — это особый вид наслаждения, от которого в животе сладко сводит. Просто сумасшедшая ночь. Лучшая в моей жизни — сейчас я в этом уверена.