Очень драконий отбор

Что?! Нет - что?!
— Но…
— Пообещайте не причинять себе вред, и я скрою знак на вашей руке так, что его никто не сможет обнаружить. Пообещайте остаться до конца этого расследования — и, если вы не измените своего мнения, потом я отпущу вас, потому что крылатые должны летать. 
Я сидела, ошеломлённая, почти сломленная, и просто смотрела на него.
— Думаешь, я поверю тебе?..
— Вы получите стихийные клятвы как доказательство, — он не отрывал от меня взгляда. — Просто скажите “Да”. 
Я помолчала, глядя на этого мужчину. А после сказала:
— Да. 
 
23
 
Мы практически не говорили больше: между нами как будто пролегла невидимая, но непреодолимая стена. Внешне дракон был вежлив, заботлив и отстранён. Но за этим скрывалось очень много чувств, которые метались под поверхностью, как рыбы подо льдом. 
Чувствовалось, что всё случившееся шокировало Кио не меньше, чем меня. И ему нужно время, чтобы снова обрести почву под ногами. 
Как, впрочем, и мне. 
— Я скажу, чтобы тебя пока не тревожили, — сказал он, когда рана полностью закрылась. — Еду оставят в смежных покоях. Всё, что понадобится, можешь заказать, прикоснувшись к артефакту связи. Если захочешь, можешь не выходить из комнаты весь день.    
— Хочешь, чтобы я спятила взаперти? — улыбнулась я криво. — И примерила на себя роль драконьей пары заодно?
— Я сказал — если захочешь, — повторил он с лёгким раздражением. 
И мне стало стыдно.
Нетипичное для меня переживание, но тут уж ничего не поделаешь: веду себя, как истеричная малолетка. Да, мне не нравится вся эта домостройная драконожуть. Да, я не хочу быть парой дракона, и никакая гипотетическая “вечная любовь” не пересилит для меня неприятие местных традиций. Может, кому-то с милым рай и в шалаше — но, по моему опыту, это редко надолго. При этом, "шалашом" могут быть очень разные вещи; "шалаш" — не всегда бедность. "Шалаш" в моём понимании — это любые внешние обстоятельства, с которыми ты, какой есть, не готов мириться. Принципы и представления о жизни, которые не хочешь приносить в жертву — даже ради любви. 
Тем не менее к Кио я несправедлива. 
Он не сделал мне пока что ничего плохого.  Он дал клятву отпустить меня. 
Он не заслужил такого отношения. 
— Прости, я…
Он поднял руку, останавливая. 
— Я понимаю.
— Нет, — я покачала головой. — Не думаю. Ты, как никто из твоих чванливых придурков-соотечественников, заслуживаешь нормальную пару…
— У меня нормальная пара. Идеально подходящая мне. Живая и красивая. Я не собираюсь повторять тех ошибок, которые совершил с той, первой. 
Я нахмурилась. Неужели эта идея засела настолько глубоко?
— Не факт, что та мёртвая девушка была твоей парой, Кио. Ты уже не можешь этого проверить…
— Нет, не могу. Но одна древняя фомора поклялась мне именем Тёмной Матери, что всё было именно так. Что я убил тогда свою пару. 
Ого. Нет, ого. И ведь это объясняет отношение Кио к Отборам... и в принципе многое насчёт него. 
— Ты не говорил этого…
— Даже в том состоянии я понимал, что о своём общении с фоморами не стоит упоминать. Это запретная тема.
— А сейчас ты говоришь мне это, потому что…
— Ты имеешь право знать. 
Я нахмурилась. 
— Кио, понятно, что никакой фомор не стал бы лгать, упоминая имя Моры. Но в пыточной, перед смертью или в подобных обстоятельствах…
— Нет. Это была Лихо Одноглазое, Владычица болот. И наши отношения были скорее деловыми. 
Я приподняла бровь.
— У тебя были деловые отношения с убийцей Первой Императрицы?
— У меня были деловые отношения с той, что помогла Первой Императрице умереть.
Вон оно что… Я ошеломлённо уставилась на Кио, осмысливая не только то, что он сказал, но и то, о чём промолчал. 
То, что читалось между строк. 
Ну здравствуй, лучший ученик Первого Императора. Теперь-то верю, что лучший. 
Все лучшие ученики рано или поздно предают своих учителей — как все лучшие создания предают своих создателей. 
— Не слишком ли ты со мной откровенен? — я собираюсь уйти. И не хочу знать секретов, за которые убивают — вроде этого конкретного секрета. 
— Ты — моя пара, — пожал он плечами, будто это само собой разумелось. 
— Я  уйду, — он в это не верит? Совсем дурак?
— Знаю. Попрошу потом принести формальную клятву о неразглашении. 
— Её всегда есть способы обойти, если очень хочется предать. Не это ли было риторикой против сидхе? “Существа, в которых ни слова правды”. Наш Лесной Царь прощает нам ложь — если полагает, что она сказана с достойной целью. А если цель — предать дракона… Почти не сомневаюсь, что буду прощена. 
— Мне придётся рискнуть, — отметил он спокойно. — Если ты узнаешь вещи, способные угрожать безопасности всей страны, то я составлю сложную магическую клятву. Говоря о моих личных тайнах… 
Кио криво улыбнулся и посмотрел мне прямо в глаза:
— Тут я, пожалуй, доверюсь тебе.
— Ну и дурак, — буркнула я. — Нашёл кому верить!
Он фыркнул и осторожно, бережно взял мою руку. Астры распустились на розовой, тонкой после регенерации коже — кажется, даже более пышные, чем до того. 
Кио осторожно, едва ощутимо прикоснулся к цветку пальцем — и я ощутила, как по всему моему телу прошла волна возбуждения и жара. 
Судя по тому, как он вздрогнул, как понеслось вскачь его сердце, метка воздействовала и на него. 
Угу. Тут, значит, ещё и встроенный афродизиак, чтобы наверняка. 
Удобненько. 
При других обстоятельствах, пожалуй, я бы принялась увлечённо исследовать особенности этого украшения. Но вот прямо сейчас это было, откровенно говоря, очень некстати. 
Я слышала, как заходится сердце Кио, и очень остро ощущала его желание. 
Было оно не меньше моего собственного. 
Тем не менее, он действовал отстранённо: кончиками пальцев прикасался к одному цветку за другим, заставляя их прямо на глазах бледнеть и выцветать.
— Как ты это делаешь? 
— Забираю свою магию и накладываю лёгкую иллюзию, — пояснил он очень ровным тоном, будто сдерживал себя. — Дракону несложно скрыть метку своей пары. Создать фальшивую сложнее… было много попыток подлога, потому проверка очень тщательная… готово. 
Он убрал руку, оставляя чистую кожу с розовыми полосками шрамов.