Пешка

Нам удалось сузить временной отрезок до двадцати четырех часов – с того момента, как я последний раз пользовалась джипом, до того, как машины заледенели из-за бури. За это время очень мало кто входил и выходил из здания, так что смотреть было не на что.
– Вон, – я ткнула на монитор, который показывал чье-то приближение к нижней ступеньке. Человек почти не попадал в камеру, но мы видели его руку.
Прошла минута. Человек поднялся на две ступеньки, что дало нам увидеть, что он среднего роста и одет в плотную куртку с поднятым капюшоном. Из-за метели больше ничего рассмотреть не удавалось. Я глянула на время на видео, оно показывало 10.24 утра двадцать четвертого декабря.
Человек замер на третьей ступеньке и несколько раз перевел взгляд с двери на улицу, будто не решался войти в здание. В конце концов он развернулся, спустился по ступенькам и скрылся из виду.
Конлан несколько раз повторил видео сначала.
– Это либо женщина, либо низкий мужчина. Точно не придворный фейри. Уверена, что не узнаешь его?
– Не-а.
Дверь в квартиру открылась, раздались приближающиеся шаги. В кабинет вошли Лукас с Фаолином, и мы оторвали взгляд от монитора.
– Есть успехи? – спросил Конлан.
– Мы не нашли камер на зданиях рядом с машиной, – Фаолин хмуро взглянул на меня, словно я намеренно выбрала неудачное место для парковки.
Лукас подошел к нам.
– Что-нибудь нашли?
Мы показали ему с Фаолином видео с человеком на ступеньках, и они согласились с выводами Конлана.
Я взяла бумажку со стола, и во мне затеплилась надежда, как и всякий раз, когда я читала слова на ней.
– Мои родители живы.
– Джесси, я хочу, чтобы ты нашла родителей, но эта записка может заманить тебя в ловушку.
Я покачала головой.
– Если это так, они бы оставили адрес или номер телефона. И меня никто не беспокоил с тех пор, как в квартиру вломились те мужчины.
Он скрестил руки.
– Это не значит, что они не могут наблюдать и ждать подходящей возможности.
– Ага, они и Агентство, – сухо отшутилась я. На их вопросительные взгляды пояснила: – Я более чем уверена, что как минимум один агент следит за мной.
Фаолин покосился на меня с подозрением.
– Зачем Агентству следить за своим охотником?
– Потому что им больше нечем заняться.
Я рассказала о своих встречах с агентом Карри и о его убеждении, что мои родители работали с торговцем гореном.
– Начальник приказал ему оставить меня в покое, но он не из тех, кто легко сдается.
Лукаса это не убедило.
– Мне все равно это не нравится, и время они выбрали просто ужасное.
– Почему?
– Нас призвали ко двору, так что мы отлучимся как минимум на два дня. Я хочу, чтобы ты пожила у меня до нашего возвращения. – Я начала возражать, но он перебил: – Конлан останется, чтобы управлять делами в мое отсутствие, так что ты будешь не одна.
Я перевела взгляд на Конлана, и тот улыбнулся.
– Устроим пижамную вечеринку. Будет весело.
Лукас мрачно на него покосился, но, как обычно, Конлан его проигнорировал и подмигнул мне, когда Лукас отвернулся. Этот фейри неисправим. И хоть мне нравилось проводить с ним время, я не собиралась прятаться, пока кто-то пытался связаться со мной по поводу родителей. Не говоря уж о том, что меня ждала работа.
– Спасибо за предложение, но я останусь тут. Мне нужно закончить задание, или его отдадут другому охотнику, а я не могу себе этого позволить. Ты даже не представляешь, как тяжело найти хорошую работу, когда в стране кризис.
– Если тебе нужны деньги…
– Нет, – я энергично помотала головой. – Ты был очень щедр ко мне, но я не нуждаюсь в благотворительности. Мне не нужны твои деньги.
Лукас сжал челюсти.
– Это не благотворительность, а вклад в твою безопасность.
– Давать деньги в помощь другим и называется благотворительностью. У меня есть гордость.
– А отказываться от помощи из-за собственной гордыни – нелогично, – возразил Лукас. – Это всего лишь деньги.
Я глубоко вдохнула, пытаясь придумать, как объяснить, чтобы он понял. Для Лукаса деньги были пустяком, поэтому нужно было привести пример на том, что имело для него значение.
– Давай представим, что ты как-то потерял свою магию и больше не можешь открывать порталы или для чего еще она там нужна. Но у Фаолина магии предостаточно, поэтому он щедро предлагает делать все за тебя. Как ты будешь себя чувствовать?
Его губы слегка приоткрылись, в глазах загорелось понимание.
Я продолжила, не давая ему возможности вставить слово:
– Я получила диплом с отличием и поступила в колледж благодаря собственным силам, и сама заработаю остаток денег, необходимых для обучения. Охота за головами не работа моей мечты, но, как оказалось, я в ней действительно хороша. И могу позаботиться о себе получше других.
– После того как я увидел, что ты сделала с теми мужчинами, я вынужден согласиться, – вставил Конлан, чем заслужил благодарный взгляд от меня и угрюмый от Лукаса.
Как бы он ни хотел уберечь меня, по факту после исчезновения родителей я сама пеклась о своем благополучии. Он оказывал помощь, когда я была ранена и больна, но я сама отбилась от тех мужчин, как и сама дала отпор эльфам, которые пытались напасть на меня на улице. Я не настолько наивна, чтобы считать, будто мне по силам одолеть любого противника, но я определенно могу постоять за себя не хуже других.
– Лукас, нам пора, – подал голос Фаолин. – Король ждет.
Лукас кивнул, но явно остался недоволен. Затем взглянул на меня.
– Немедленно звони Конлану, если с тобой снова свяжутся или если почувствуешь себя в опасности.
– Хорошо.
Я решила не тратить время на споры и не стала подмечать, что он мне не указ.
– Славно, – он подошел к двери из кабинета и остановился. – Когда мы вернемся, то возьмемся за поиски с удвоенными силами. Если твои родители живы, мы их найдем.
От уверенности в его голосе мое горло сдавило от эмоций. Я знала, что он сдержит обещание. Как и то, что, несмотря на все мои усилия, я влюбилась в этого прекрасного, загадочного и властного фейри, который только разобьет мне сердце, когда все это закончится.
* * *
– Все по тридцать баксов.
Я оторвала взгляд от стеллажа с ловцами снов, которые якобы рассматривала, и улыбнулась женщине за прилавком на блошином рынке.
– Они правда защищают от снов, навеянных банти?
Она дернула плечом.