"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Искать никого не нужно. Это Тухачевский.
Ну, мать же твою! Нет бы, наоборот.
Глава 17. Все усложняется
Мы так резко «стартанули», что я, понятное дело, не только не успел прихватить в Минск грузовик, но и пересчитать свой личный состав. Может, кого-то забыли?
– Автомобиль в штабе фронта возьмем, или в особом отделе, – успокоил меня Артур. – С людьми не взыщи, некогда было проверять. Из моих помощников двое остались, своим ходом доберутся. А уж своих ты сам проверяй. Кто точно на месте – это Татьяна Михайловна.
Если Татьяна в поезде, уже неплохо. Пройдясь по вагонам, выяснил, что Книгочеев и Исаков на месте, радист – бездельник тоже, а вот из красноармейцев отсутствуют четверо.
– В увольнение парни отпущены, – сообщил слегка расстроенный командир взвода. – Кто ж его знал, что такая спешка?
– Я из Минска телеграмму дам в трансчека, помогут, и на поезд ребят посадят, – утешил я Ануфриева.
Комвзвода сразу же воспрянул духом. Вон, как печется о своих бойцах. Прямо-таки отец родной. Уважаю. По возвращении в Архангельск точно назначу его командовать ротой быстрого реагирования при губчека.
Вернувшись в штабной вагон, попытался выяснить у Артузова хоть какие-нибудь подробности, но он только пожал плечами:
– Телефонной связи с Минском нет, начал готовить телеграмму Уншлиху, прибегает посыльный из трансчека. Глаза вытаращены – мол, шифрованная телеграмма от товарища Дзержинского! Тебе показать?
– Шифрованную? – хмыкнул я. – Я тебе что, шифровальщик?
– Расшифровали уже, – усмехнулся Артур. – Зачем я с собой помощников вожу? Это ты все сам делаешь.
Вот ведь, штучка столичная! И здесь не преминул уколоть. А где я в Архангельске шифровальщика отыщу?
Артузов передал мне лист бумаги, где с одной стороны приклеена нарезка из бумажной лапши, испестренная цифирью, а с обратной, человеческим языком написано: «Смоленсктчк Артузову тире Аксенову тчк Убит начотдела штаба запфронта товарищ Фуркевич тчк Подозреваемый командующий фронтом Тухачевский тчк Приказываю срочно выехать в Минск и принять меры по установлению обстоятельств гибели тчк Срок исполнения двое суток тчк По истечению прибуду лично тчк Дзержинский тчк»
Обстоятельный шифровальщик, однако. Видимо, так учили.
– Ты обратил внимание, что приказ касается нас обоих?
– Обратил, – кивнуля. Прислушавшись к внутреннему голосу, кивнул еще раз. – Не просто обратил, а проникся.
Лестно, что меня ставят на один уровень с самим Артузовым, я вполне мог бы обойтись ролью подчиненного. Стоял бы себе в сторонке, пока Артузов получает плюхи.
– Скажи-ка лучше, товарищ главный контрразведчик страны, двое суток мы от какого момента отсчитывать станем? От даты отъезда из Смоленска, или с момента прибытия в Минск?
Вопрос непраздный. В моем времени поездка от Смоленска до Минска заняла от силы бы часов пять, сейчас нам потребуется все восемь. С учетом дозаправки и возможных ожиданий – десять-двенадцать.
– Будем считать, что с момента прибытия в Минск, – принял решение Артузов.
Двое суток гораздо лучше, чем полторы. Можно хотя бы версии набросать.
Самая очевидная версия, лежащая на поверхности – предательство командующего фронтом. За «отмазкой» смоленских призывников (а только ли смоленских? Россия большая!) от службы в армии, стоял сам Михаил Николаевич Тухачевский, использовавший подчиненного в качестве посредника. Узнав об аресте губвоенкома, комфронта отрубил все концы.
Увы, эта версия была отброшена. Тухачевский получил назначение на Западный фронт в конце апреля тысяча девятьсот двадцатого года, а «липы» начали творить в конце февраля – начале марта.
– Жаль, – искренне сказал я. – Хорошая версия была, а главное – убедительная.
Артузов кивнул. Версия и на самом деле была хороша. Поспешные расправы всегда вызывают лишние вопросы и делают подозрительными тех, кто эту расправу учинил. Эх, а я так рассчитывал уличить командующего фронта в шпионаже в пользу Польши, или Германии, сдать его в трибунал. Следы бы какие-нибудь при обыске нашли, это точно. Добыть весомые доказательства и тогда ни сам Троцкий, ни остальные покровители Тухачевского не спасут.
– С другой стороны, в том, что эта версия отпадает, есть и свой плюс, – изрек я.
– Какой? – скептически поинтересовался Артур.
Артузов, хотя и был большим дипломатом, и даже при мне никогда не высказывал недовольства комфронтом, но по некоторым признакам можно было догадаться, что товарища Тухачевского он не жалует.
– Мы не станем тратить на это лишнее время.
– А на что мы его потратим?
Хороший вопрос. Все-таки, «бытовуху» не стоит сбрасывать со счетов. Предположим, мы увлечемся политической неблагонадежностью будущего маршала, а выясниться, что он пристрелил подчинённого из элементарной ревности. Что, не бывает такого? Бывает, да еще как. Тем более, что Тухачевскому всего-то двадцать семь лет, гормоны скачут, а о его любовных похождениях написано не меньше, чем о его подвигах. Есть даже чьи-то воспоминания, что маршала казнили не за политические прегрешения, а за то, что осмелился покуситься на любовницу товарища Сталина – не то певицу, не то балерину.
– Кстати, а Тухачевский женат? – поинтересовался я.
Артур как-то странно посмотрел на меня, потом спросил:
– А ты что, не знаешь?
– А что я должен знать? – удивился я. – Я же не слежу за личной жизнью командующих.
– Месяц назад его супруга застрелилась. Причем, случилось это в Смоленске, в штабном вагоне командующего фронтом.
– Причины известны?
– Официальная версия – приревновала мужа к очередной пассии, расстроилась, и пустила себе пулю в висок. Сам понимаешь, расследования никто не проводил, даже Тухачевского никто не допрашивал.
Вот те раз. Какая-то нездоровая привычка у женщин этой эпохи. У Сталина жена застрелилась, у Буденного. Может, еще у кого-нибудь, но не помню. А с Тухачевским, очень любопытно. Не исключено, что отыщется какая-то связь со случившимся.
– Надо его заодно и по самоубийству супруги допросить, – предложил я.
– Понадобится, допросим, – философски повел плечами Артузов, а потом, широко зевнув, спросил – Владимир Иванович, ты спать не хочешь?
Сегодня, в отличие от предыдущих дней, я выспался. Да и день еще, какой там сон?
– Тогда я пошел, – сообщил Артузов. – Посплю до Минска, и ты своим храпом мешать не будешь.
Нет, вы только посмотрите. Можно подумать, сам не храпит. Я открыл рот, чтобы выразить всю глубину возмущения, но товарищ особоуполномоченный успел скрыться в купе.
Оставшись один, я решил, что наконец-то можно слегка перевести дух, выкинуть из головы Тухачевского и почитать юмористических рассказов Тэффи. Чем хороша эта писательница, так тем, что ее можно читать и сейчас, и через сто лет. Проверено.
Только пристроился под шторкой, где светлее, услышал:
– Владимир Иванович, не помешаю?
Хотел сказать, что помешает, но не стал обижать девушку. Наверняка ей скучно. Промычав что-то, закрыл книжку.
– Володя, – таинственным шепотом заговорила девушка, – а ты кофе не хочешь?
Когда это я отказывался от кофе? Да мне его в последние годы и не предлагали. Я сделал страшные глаза, приложил палец к губам, указывая подбородком на купе, куда ушел Артузов – мол, если будешь орать, придется делиться с главным контрразведчиком. Он ведь, памятливый – не забыл, как угощал меня чаем и сухарями.
– У меня и на Артура Христиановича хватит, – махнула Таня рукой.
– Обойдется, – сурово сказал я. – Спит много, твой Артур Христианович. У нас говорят – спящим нет, и гулящим нет.
Танюха хихикнула, и побежала к себе за всякими причиндалами, нужными для варки кофе. Но возвращаясь, все-таки остановилась у «мужского» купе и внимательно прислушалась.
– Спит, – негромко сказала девушка, принимаясь священнодействовать – зажигать спиртовку, устанавливать на ней медный ковшичек, заменяющий турку.