Дилемма

– Осторожно! – вскрикнул Джош, когда ветер обратил свою ярость на шатер. И Марни, прежде чем я успеваю ее остановить, бежит к шатру, хватается за откидную полу.
– Марни, отпусти! – заорал я. Но ветер заглушил мои слова, Марни меня не услышала, и шатер унес ее в небо, так высоко и далеко, что мы уже не могли ее разглядеть.
Рассказать Лив – только посмеется: мол, оказывается, не на ней одной сказывается предпраздничное волнение. Я беспокойно отхожу от окна, еще раз потягиваюсь, задев кончиками пальцев потолок нашего старенького коттеджа. Даже не знаю, когда это Джош успел меня перерасти, но он уже какое-то время может, подняв руки на головой, как я сейчас, положить ладони на потолок.
Его рюкзак там же, куда он его бросил накануне: на краю стола, рядом с двумя пластиковыми пакетами. Я сбрасываю все это на пол и критическим взглядом окидываю стол. Это одно из моих самых ранних произведений, нехитрое сооружение из лакированной сосны, которому я пытался придать индивидуальность, укрепив ножки специальными поперечными элементами, похожими на мостик: отголосок моих давних мечтаний стать инженером-строителем. Ливии поначалу не нравилось, что под столом из-за этого мало места. А теперь она обожает сидеть на своей скамейке, подложив под себя подушечку, опустив ноги на одну из этих поперечин и уютно прислонившись спиной к стене.
Чайник, вскипев, с щелчком выключается. Наполнив кипятком кофейник, я оставляю его настаиваться и отпираю дверь в сад. Этот звук вспугивает черного дрозда, сидящего в кустах поблизости. Паническое хлопанье крыльев – он стремглав взлетает в небо. И я невольно вспоминаю, что Марни скоро вернется домой, она уже в пути.
Улыбаясь при мысли, что опять ее увижу (девять месяцев разлуки – долгий срок), пересекаю террасу, поднимаюсь по пяти стершимся садовым ступеням, радуясь ощущению грубого камня под босыми ногами, а потом – ощущению росистой травы газона. Утренний воздух отдает влажным перегноем, уж не знаю почему. Видимо, это как-то связано с розами, которые разводит Ливия. Их у нее целая огромная клумба, в правой части сада, перед деревянной изгородью. Проходя мимо, я улавливаю фантастический аромат «Милой Джульетты». А может, это «Леди Эмма Гамильтон». Никогда не запоминаю сорта, хотя Ливия часто мне о них говорит.
Обхожу шатер, убеждаюсь, что все колышки как следует забиты в землю (со смутной мыслью, что мой кошмар мог предвещать что-то вполне реальное), и вижу, что его поставили на самых задах, почти впритык к моему сараю, оставив лишь узкую щель, в которую я едва могу протиснуться. Понятно, зачем это понадобилось: чтобы освободить место для столиков и стульев, которые поставят перед шатром. Но если можно обижаться на шатер, то вот вам, пожалуйста, я сейчас как раз это и чувствую.
Я сажусь на низенькую каменную стенку напротив забора – она разделяет лужайку пополам. Пытаюсь представить себе, как будет выглядеть наш сад сегодня вечером, когда тут будет бродить сотня гостей, на яблоне и вишне зажгутся гирлянды – и, конечно, воздушные шарики везде, где только можно. Я всегда подозревал, что Ливия захочет отметить свое сорокалетие с размахом, но по-настоящему осознал, с каким размахом, лишь несколько месяцев назад, когда она заговорила о кейтерах, о шатрах, о шампанском. Мне показалось, что это уже чересчур, и я даже расхохотался.
– Нет, я серьезно, Адам! – рассердилась она. – Я хочу, чтобы все было по-особому.
– Я знаю. Так и будет. Просто мне кажется, что выходит немного дороговато.
– Ну прошу тебя, не порть мне удовольствие, – взмолилась она. – Я даже пока еще не выяснила, как и что. И в любом случае деньги тут не самое главное.
– Лив, деньги тоже важны, – ответил я, сожалея, что пришлось об этом заговорить. – Джош летом уезжает, а Марни в Гонконге, какое-то время нам надо быть поаккуратнее. Сама понимаешь.
Она посмотрела на меня. Я отлично знаю этот ее взгляд. Виноватый.
– Ну что такое? – спросил я.
– Я специально копила, – призналась она. – На этот праздник. Уже несколько лет откладывала. Не какие-то огромные суммы – по чуть-чуть. Прости, я должна была давно тебе сказать.
– Да все в порядке, – ответил я, невольно подумав: может, она не сказала мне из-за того раза, когда я ухнул ее сбережения на мотоцикл? До сих пор морщусь, когда про это вспоминаю, хоть это и было много лет назад, еще до рождения Марни.
Эта мысль о Марни напоминает мне кое о чем. Я пробираюсь обратно к дому и, переступив через Мими, которая вечно умудряется попасться мне под ноги, отыскиваю свой телефон там, где накануне вечером оставил его заряжаться, – рядом с хлебницей. Как я и надеялся, от Марни пришло сообщение:

Па, не поверишь – мой рейс задерживается, на пересадку в Каире я опаздываю. А значит, и в Амстердам прилечу слишком поздно, на рейс до Лондона тоже не успею пересесть. Паршиво, но ты не переживай, я как-нибудь доберусь. Может, меня вообще пристроят на прямой рейс и я буду даже раньше, чем мы думали! Напишу, как только окажусь в Хитроу. Люблю, целую!

Вот черт. Мне очень нравится оптимизм Марни, но что-то я сомневаюсь, чтобы ее пристроили на прямой рейс до Лондона. Скорее всего, заставят ждать в Каире ближайшего подходящего самолета до Амстердама. Уже не в первый раз недоумеваю: зачем я согласился, чтобы она добиралась домой таким кружным путем?
Начиная планировать свой день рождения, Ливия не представляла себе одного – что на празднике может не оказаться Марни. Собственно, мы всегда знали, какого числа будем отмечать, и Марни, узнав, что будет в этом году учиться в Гонконге, первым делом проверила, когда у нее намечаются экзамены. Но с тех пор даты успели измениться.
– Теперь у меня экзамены третьего, четвертого и пятого июня, а потом тринадцатого и четырнадцатого, – сообщила она нам по фейстайму еще в январе, краснея от досады. – Просто не верится, что я пропущу праздник.
– А если я перенесу его на пятнадцатое? – спросила Лив.
– Все равно не успею прилететь, у нас же такая разница во времени.
– А если двадцать второго?
– Нет, потому что тогда Джош не сможет, – напомнила Марни. – Он как раз в этот день улетает в Нью-Йорк, забыла? Нарочно подгадал так, чтобы после твоего праздника. И билет у него уже есть, поменять не получится. Мне дико жалко, ма, я бы рада что-нибудь сделать, но не могу.
Мы несколько часов пытались изобрести какой-нибудь обходной маневр, но в конце концов пришлось смириться: Марни не успеет на праздник. Для Лив это был колоссальный удар. Она даже хотела вообще отменить запланированную вечеринку и на сэкономленные деньги купить билеты в Гонконг, чтобы отметить свой день рождения там. Но Марни ей не позволила:
– Ма, я не хочу, чтобы ты отказывалась от этого праздника, ты же о нем столько мечтала. И Джош по-любому не смог бы, он же будет сдавать выпускные. А мне надо заниматься, я бы все равно не сумела провести с вами так уж много времени. Да и па слишком занят своей работой, он не может взять больше недели отпуска. А приезжать меньше чем на неделю нет смысла, тем более когда столько выложишь за билеты.