Чужая земля

– Что скажешь, Горго? Почему ты не хочешь решить дело миром? Наказать сына и оплатить курицу?
– Госпожа, да кто будет слушать эту скандалистку?! Вечно она придирается, просто завидует моему богатству! Конечно, у меня есть слуги, а она работает сама! Но ведь это не моя вина, госпожа?
«Богатейка» смотрела на «плебейку» с легкой насмешкой и презрением. Я обратила внимание на стоящих за ними мужчин и женщин.
– Кто из вас староста деревни?
Вперед выдвинулся тучный пожилой мужчина, низко поклонился – думаю, оценил охрану. Потому что одета я была совсем просто, да и макияж не наносила, только чуть зачернила веки – это действительно защищало от слишком яркого солнца.
– Пресветлая госпожа, прости, что нарушили твой покой. У Асо нет доказательств, но она кричит и скандалит, как богатая! Я не велел тревожить тебя, но разве женщину удержишь! Она бежала сюда так, что мы не могли угнаться! Прикажи ей уйти, прекрасная госпожа, а уж мы сами разберем такую мелочь!
– Почтенный, возможно, ей эта курица ценнее, чем богатой. Где ребенок, который украл курицу?
Толпа чуть раздвинулась и вперед вытолкнули мальчишку. Лет семь-восемь, в набедренной повязке, но с уже подкрашенными глазами. Юный богатей сделал жалобную мордочку и выглядел совершенно невинно. А вот говорил он так, что становилось понятно, что наказания он не боится совсем. Да и поклон его, надо сказать, был далек от почтительности.
– Как зовут тебя?
– Рахот, госпожа.
– Зачем ты украл курицу? Ты голоден?
– Она врет, госпожа! – он ткнул рукой в сторону Асо.
Я обратилась к внимательно следящими за разговором крестьянам:
– Кто-то может подтвердить слова Асо или мальчика?
Вперед попыталась выдвинуться еще одна женщина, но два довольно крепких мужчины как-то незаметно сдвинулись и перекрыли ей путь. Забавно… Похоже, что кто-то все же видел «преступление».
– Хасем, помоги женщине подойти… Да-да, вот той самой, что стоит за спиной у этих мужчин.
Хасем просто посмотрел на них и они, невольно, шагнули в стороны. Женщина была совсем молода, лет шестнадцати-семнадцати, но уже на большом сроке. Она немного запыхалась и до сих пор не отдышалась.
– Говори!
– Госпожа, я пришла к тете Асо потому, что моя рассада огурцов не прижилась. Она обещала отдать мне лишнее…
– Что ты видела?
– Мы пошли к огороду, а курятник стоит в самом начале. И оттуда выскочил сын госпожи Горго и в руках у него была живая курица… И он свернул ей шею, глядя прямо в глаза тете Асо…
Я посмотрела на старосту:
– Что скажешь, уважаемый?
– Госпожа, обычные женские дрязги… Зачем бы мальчику делать такое? Да еще на глазах у свидетелей?
– Сейчас узнаем. Хасем…
Хасем подошел к мальчишке, крепко схватил его за предплечье и бросил к моим ногам. Аккуратно, надо сказать, бросил – он привык возится с подростками. А еще он достал свой меч…
Минута тишины и первой заорала-заголосила Горга, а потом к ней присоединилась и Асо:
– Госпожа, помилуйте! Да она все выдумала! Госпожа, он совсем мал! Я выдумала, выдумала… Я все выдумала…
Асо, кажется, готова была поклясться, что выдумала.
– Молчать! – зверски рявкнул Хасем.
В установившейся тишине все слушали, как рыдает и кается малолетний шкодник:
– …а-а-а… больше не буду… она меня поймала за ухо! Я и решил, что отомщу…
Он размазывал по лицу пыль пополам со слезами. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. А крестьяне, стоя за чертой воинов охраны, выглядели так, как будто земля под ногами разверзлась. Кто-то даже робко сказал из толпы:
– Великая госпожа, это же просто курица, помилуйте его…
– Староста! Ты слышал слова Рахота? Что полагается за кражу?
– Я прикажу выпороть его мать, госпожа! Обещаю, обязательно выпорю!
Я подняла руку и установилась тишина… Выпорю мать… Забавная мысль.
– Староста, у ребенка есть отец?
Староста замялся. Я удивилась и не поняла, а в чем собственно, дело-то? Повторила:
– Отец есть?
Из толпы вышел крупный мужчина. И одежда не рабочая, да и ускх на шее. А самое интересное, что был он со похож старостой один-в один… Понятно.
– Староста снимается с должности. По пять плетей равно и отцу, и матери, за появление его на свет отвечают оба, воспитывать должны оба, наказаны будут оба! Курицу оплатить в тройном размере. Управляющего сегодня ко мне после обеденного времени. Все поняли? Да, кстати уж... Старосте, за укрывательство и попустительство оплатить Асо еще десять кур. Деньгами или зерном, при свидетелях!
Падение крестьян на колени было вполне ожидаемым. Спорить никто не рискнул. А я, вечером, устрою головомойку этому управляющему… Ишь, развел тут…
Только вот вечерний разговор с управляющим натолкнул меня на некоторые мысли. И были они гораздо важнее, чем наказание семье старосты...
    
Глава 53
Звали управляющего Иопад. Невысокий, сухощавый, уже в возрасте. Черный парик с несколькими косичками, скромный ускх, зачерненные веки. Кто я такая – он не знал, зато прекрасно понимал, что войска фараона абы кого охранять не станут, потому почтителен был и любезен.
Особо лезть в управление поместьем я не считала нужным. Здесь не самые богатые земли, окупается оно, не голодают люди, ну а остальное – не мое дело. А старосту приказала сменить только потому, что не хотела, чтобы крестьяне проклинали владельцев. И Имхотеп и Идо служили честно, так что от меня не убудет – потратить на них вечер.
– Скажи, Иопад, вот такие истории, как случилась сегодня, часто бывают?
– Нет, прекрасная госпожа. Люди здесь тихие, мирные, от торговых путей и богатых земель мы далековато. А такие дрязги между женщинами – они везде бывают.
– Почему ты раньше не поменял старосту? Ведь явно покрывает свою родню. Да и выглядит сильно богаче остальных. Уверен, что он не ворует?
– Старосту, госпожа, я стараюсь менять раз в пять лет. Кого не назначу – так и начинают… Ну, понимаете, да? Так что хоть как, а через год я бы поменял его. Этот метод мне сам господин Имхотеп и посоветовал.
Понятно. Ну, осталось выяснить одну мелочь и можно отпускать человека.
– Скажи, Иопад, а что полагается за кражу курицы?
– Прекрасная госпожа, так-то мы такие вопросы сами решаем, да и особо не воруют люди – все на виду друг у друга. А в городе, я знаю, могли бы и руку отрубить.
– За курицу?!
– За кражу, госпожа. За курицу присудили бы уплатить в трехкратном размере. А вот если своровать у храма или у фараона – тут дешево не отделаешься. Смотря, конечно, что и как, но могут и казнить. От судьи зависит.