Час ночи
– Еще час подождем, и позвонишь, – сказал Феликс и закрыл желтую папку с надписью «Дело № 5: Изменившаяся Карина», куда он положил листок с изображением девушки со стеблем на шее.
– Кстати, я тем вечерком карты-то снова на неё раскинула.– Поглядев на себя, Аля сунула зеркальце в сумку. И не обращая внимания, какими взглядами на нее уставились Гера, Арина и Сабуркин, продолжила: – И кое-что все-таки показал расклад.
– Какие еще карты, на кого ты раскладывала? – поинтересовался Феликс, и Аля тут же осеклась, вспомнив, что директора в свои приемы следствия посвящать коллектив не собирался. – Ну? Что там за секреты, выкладывай.
– Да та-ак, – нехотя протянула женщина. – Просто параллельно с основными наблюдениями за объектом заодно и на картах посмотрели, что там с девочкой неладного творилось. Первый раз карты закрыли информацию, ничего не показали. А второй раз раскинула буквально позавчера, и кое-что вышло.
– И что же? Не томи, видишь, публика дышать перестала.
– Расклад показал, что на Карину наложено какое-то мощное проклятие, смертельное, оттого, видать, карты раньше и молчали – сильный колдун может так сделать, что карты будут закрываться, не покажут опасность, не предупредят. А буквально накануне ее смерти они и заговорили. Когда уже поздно предупреждать.
– Любопытно.– Подперев кулаком подбородок, Феликс уставился куда-то поверх прически Алевтины. – А что это за проклятие такое, карты не сказали?
– Увы, такие подробности они не сообщают.
Тут зазвонил мобильник Феликса. Взглянув на дисплей, он сказал:
– Это Вероника. – И в наступившей гробовой тишине нажал на прием вызова.
Разговор длился от силы пару минут, из динамика доносился взволнованный голос хозяйки ЗОЖ-центра, но что именно она говорила, сотрудники не разобрали, как ни вслушивались.
Закончив, Феликс сунул аппарат в карман и произнес:
– Значит так, подруги своей она хватилась, дозвониться до нее не смогла и тогда связалась с соседкой Карины. Соседка позвонила в дверь, затем на мобильный Карины и услышала, как телефон звонит внутри квартиры. После этого Вероника связалась с отцом Карины, и он уже едет домой к дочери. Так что, видимо, дверь вскроют в ближайшие часы.
–Фух! – выдохнула Алевтина. – И потом что? Дело закрывается само собой?
– Посмотрим, – пожал плечами Феликс. – Но кажется мне, что просто так это дело не закроется.
– Нам уже самим интересно, что это было, – добавил Гера. – Для общего, так сказать, развития.
Через два часа Вероника позвонила снова и, захлебываясь от волнения, поведала Феликсу, что квартиру вскрыли и обнаружили там бездыханное тело Карины. Вызвали скорую – первичный осмотр показал, что смерть наступила от асфиксии, но видимых причин не выявил. Медики вызвали следственную бригаду – те подтвердили смерть от удушья, но тоже не смогли назвать причину. Тело увезли в морг, отца – в больницу с сердечным приступом, квартира опечатана, а сама она не знает, что делать, видимо, у нее вот-то начнется самая настоящая истерика, и она уже выпила полбутылки мартини, который держит в центре для постоянных клиенток, а еще…
– Вероника, – мягко перебил Феликс, – думаю, ничего не случится, если вы сейчас закроете центр, поедете домой и допьете мартини в спокойной обстановке. Вам надо пережить это печальное событие…
– А можно я приеду к вам?! – В голосе девушки прозвучали визгливые нотки надвигающейся истерики.
– Ко мне – куда?
– Куда угодно!
– Приезжайте в агентство, адрес знаете, я как раз в офисе.
– Да! – выпалила Вероника и бросила трубку.
Передав коллективу суть разговора, Феликс тяжело вздохнул:
– Есть ли у нас мартини?
– Вино есть, ликерчик ампельсиновый, – принялся перечислять Никанор Потапович, – коньячку бутылочка, настоечка моя ореховая…
– Бренди и вискарь еще есть, – добавил Валентин, – вторым рядом в шкафчике стоят.
– А мартини?
– Мартини нет, но я сбегать могу, какие проблемы.
– И почему у нас столько алкоголя в офисе? Зачем?
– Ну так вот же, – многозначительно развел руками Сабуркин, —расколбасит вдруг клиента от переживаний, а у нас имеется, чем нервишки сходу поправить.
– Вы бы лучше с таким же усердием валокордина с валерьянкой запасли.
– Пятьдесят грамм коньяка лучше, чем пятьдесят грамм валокордина, – возразил Валя. – Так я пошел? Какой мартини взять?
– Бери любой, – снова вздохнул Феликс. – Думаю, сейчас ей абсолютно все равно.
Глава 23Поднявшийся ветер расшевелил, погнал по небу ленивые черные тучи, изо дня в день тяжелым грузом висевшие над городом. Резанули солнечные лучи, и Феликс отошел от окна. Минутой позже, звеня бутылками, явился Валентин.
– На всякий случай взял четыре вида! – доложил он с порога.
– Не маловато ли?
– Феликс, ну там акция была! Скидки как раз на вермуты всякие, чего ж не взять! Еще к каждой бутылке по фирменному стакану в подарок дали!
– Да, понимаю, акции – твоя стихия. То коньяк с пепельницами, то мартини со стаканами. Купоны собирать не начал еще?
– Феликс, ну чего ты! Если девушка… как ее там… Вероника все не выпьет, оставим для следующих клиенток. Можем прямо сразу всех угощать, типа такое вот у нас приятное агентство…
– Сдается мне, четыре бутылки Вероника выпить в любом случае не сможет, даже если очень сильно постарается, – подал голос Герман.
– А вот тут не скажи! – Сабуркин поставил пакеты на стол секретаря и принялся выгружать бутылки. – Это уж как пойдет! Бывает, знаешь, как…
Но дорассказать, как бывает, Валентин не успел – Арина выглянула в окно и сообщила:
– К нам Мухин идет!
– Ой, надо же, как некстати! – Алевтина подскочила к столу, сгребла бутылки и понесла на кухню, словно районный участковый только и делал, что приходил в агентство лишь за тем, чтобы уничтожить стратегические запасы спиртного.
Входная дверь распахнулась, в секретарскую ввалился Мухин и громогласно кашлянул:
–Здр-а-асте!
Выглядел Дмитрий хоть и опрятно, застегнут был на все пуговицы, но на челе имел печать хмельной задумчивости. Никанор Потапович, стоявший в другом конце комнаты, втянул ноздрями воздух и произнес:
– Хороший коньячок-то, хранцузский небось?
–«Реми-и-и-ик!Мартин»,– утвердительно икнул Мухин.
– Вылечился после портвейна, не воротит уже? – с деланным участием поинтересовался Феликс.
– Пришлось. – Участковый глубоко вдохнул, шумно выдохнул, стараясь снова не икнуть. – Кореш мой из следственного отдела…