Час ночи
Глава 2Когда за Феликсом закрылась дверь, Паблито походил по коридорам, покрутился возле кухни и направился в гостиную. Увидев, каким целеустремленным шагом ворон прошествовал в комнату, Дон Вито на всякий случай последовал за ним.
Паблито притормозил у одного из шкафов, задрал клюв и принялся рассматривать инкрустацию фасада.
– Красивая всё-таки мебель, – сказал он, опуская голову и рассматривая широкие нижние ящики. – Как, Феликс говорил, звали того мастера?
–Анри-Шарль Буль. – Усевшись поблизости, крыс наблюдал за птицей с возрастающим беспокойством.
– Умели раньше делать, умели.
Паблито шагнул к правому ящику и практически уткнулся клювом в позолоченную ручку в виде львиной головы, держащей во рту кольцо.
– Собираешься порыться в шкафах?
– Что сразу «порыться». Рыться в чужих вещах некрасиво. Так… просто посмотрю, что там за богатство.
Дон Вито тяжело вздохнул:
– Всё Феликсу расскажу.
– Не расскажешь.
– Почему это?
– Потому что я тоже про тебя что-нибудь расскажу!
– Я не делаю ничего плохого.
– А я придумаю! И расскажу!
– Ну да, ты соврешь – недорого возьмешь, – пробормотал крыс и добавил громче:– Надеюсь, все ящики заперты на ключ.
– Эти не заперты – тут только ручки, замков вообще нет.
– Смотри, какие они большие и наверняка тяжелые. Мы их не выдвинем.
– Мы? Выдвинем! Давай помогай, а то совру – недорого возьму!
И ворон решительно сунул клюв в золотое колечко.
Совместными усилиями им и впрямь удалось выдвинуть ящик практически на четверть. Он оказался до отказа забит стопками писем и фотографий.
–Тю! – расстроился Паблито. – Всего-навсего бумажки! Давай навались – задвигаем обратно!
Однако Дон Вито «наваливаться» не спешил – содержимое ящика его заинтересовало.
– Погоди, погоди, это может быть интересно.
– И что там может быть интересного в старых письмах? Хотя ты же у нас жил при библиотеке, любишь читать всякое!
Но крыс его уже не слушал. Маленькими пальчиками он шустро прошелся по сложенным листкам бумаги без конвертов и вытянул из стопки одно письмо. Положив его на пол, Дон Вито развернул пожелтевшую от времени бумагу и уставился на чернильные строки.
– И на каком языке написано? – Паблито недовольно покосился на письмо.
– На русском.
– А чего ж там какие-то странные точки, закорючки?
– Это старо-русский, так писали в царской России, еще до Революции.
– Небось сам царь ему и пишет?
– Нет, это от женщины письмо. Не мешай, пожалуйста, я хоть и жил при библиотеке, но такое письмо тоже с трудом разбираю.
– Вслух давай читай! А то пристроился в одиночку, ишь какой!
Касаясь лапкой аккуратных, тонких, словно бисерных строчек, Дон Вито начал читать:
– Мой господин! Вести о предстоящем вашем отъезде разрывают мое сердце. Нет сил даже мыслить об этом. Вчерашний вечер в опере неужто был последней нашей встречей? Каким мучительным счастьем было находиться подле вас, украдкой касаться вашей руки! Я как преступница, воровка ловлю каждый ваш взгляд, что дороже мне всех сокровищ мира. Мне нет больше жизни без вас! Умоляю, не оставляйте меня! Готова следовать за вами всюду, в какие бы чужедальние страны ни лежал ваш путь. Приму с поклоном и благодарностью лишения и невзгоды, стерплю людскую молву, не побоюсь гнева Господа Бога. Пусть отречется от меня семья, родня, отвернется весь свет – все, лишь бы ехать с вами. Клянусь быть преданным другом, старательной служанкой, покорной наложницей вашей! Да хоть велите мне надеть мужское платье да ночи напролет ходить по кабакам! Все подле вас мне будет в радость! Жду весточки от вас. Навечно ваша, Анна Уварова.
Дон Вито закончил читать и поднял взгляд. Ворон сидел с приоткрытым клювом и смотрел в потолок. Услышав, что наступила тишина, он очнулся:
– А фотка есть?
– Нет.
– Может, где-то лежит? Давай посмотрим!
И с новым интересом Паблито сунул клюв в ящик.
Среди плотных стопок писем нашлась и пара пачек фотографий, перевязанных ленточками. Крыс аккуратно развязал ленты, и на полу оказалась целая россыпь снимков юных девушек и прелестных молодых женщин в одеждах разных эпох.
– Неплохая коллекция, – одобрил Паблито. – Все симпатичные такие.
–О да, видно, что у Феликса весьма утонченный вкус. – Перебирая фотографии, Дон Вито залюбовался прекрасными созданиями.
– И это же наверняка далеко не все, а только те, кто запомнился, впечатление произвел?
– Скорее всего.– Крыс снова погрузился в письма. – Разные страны, языки, государства, которых больше не существует… Как интересно прикасаться к весточкам давно ушедших времен!
– И все— любовные письма?
– Ага. Трогательные такие, пронзительные. Вот послушай…
И до самого обеда они читали послания своему хозяину, пытаясь в ворохе фотографий угадать, кто же из этих запечатленных красавиц доверял свою любовь и страсть, отчаяние и надежду пожелтевшим бумажным страницам.
Глава 3Усадив посетительницу на гостевой диванчик секретарской, Феликс спросил, не желает ли она чая или кофе.
– Наш секретарь еще не пришел, но я вполне могу вам приготовить.
– Нет, спасибо.
Темноволосая, кареглазая, с миловидным личиком и пухлыми губами с терракотовой помадой, она с откровенным интересом рассматривала директора агентства и к делу переходить не спешила.
Феликс сел за секретарский стол, положил обе руки на столешницу, сцепил пальцы в замок и сказал, глядя на девушку:
– Я вас слушаю.
Но она продолжала рассматривать мужчину. Любопытный взгляд скользнул по прекрасно сшитому костюму оливкового цвета, задержался на массивном золотом перстне с винно-красным камнем и монограммой в виде буквы «F», прошелся по лицу с правильными, словно высеченными из холодного мрамора чертами и пронзительно-яркими синими глазами.
– Я вас слушаю, – повторил Феликс.
– Вы совсем не похожи на детектива. Артист, актер какой-нибудь – да, но никак не детектив.
– Представим, что я актер, играющий детектива, и вы тоже снимаетесь в этом сериале. И вот— сцена первая: вы пришли в мое агентство, чтобы рассказать, что у вас случилось. Итак, что?
– С чего же начать… – Девушка опустила взгляд и стала смотреть на глянцевые журналы, лежащие на столике перед нею.
– Начните со своего имени. Меня зовут Феликс, Феликс Эдуардович Нежинский, а вас?