В интересах государства. Орден Надежды

Денисов, казалось, обезумел. Рванул с места, словно гепард — удивительно шустро для здоровяка его комплекции.
Следивший за нами мужик замешкался с секунду-другую, но, поняв намерение моего спутника, выронил окурок, отшвырнул лопату и устремился в противоположном от Денисова направлении.
Значит, и правда бродил тут по нашу душу, зараза такая.
Я тоже побежал — но, увы, ни длины моих ног, ни скорости не хватало, чтобы догнать хотя бы Денисова. Серьезно, этому парню надо было идти не в Аудиториум, а к Олимпиаде готовиться. Правда, я не был уверен, что в этом мире возродили Олимпийские игры…
— Стой, сволочь! — орал Денисов, перелетая через сугробы как через барьеры. — Стой, а то хуже будет!
“Дворник” тоже оказался не промах — припустил так, что расстояние между ним и Денисовым не особо сокращалось. Да еще в довершение ко всему свернул с широкой расчищенной аллеи и пустился через парк. Не знаю, как у него это выходило, но в снег он почти не проваливался. В отличие от Денисова — Константин увязал почти на каждом шагу, отчего ругался все громче и злился все сильнее.
Я бежал за ними, но, добравшись до места, где они свернули в сугробы, попытался сориентироваться и прикинуть, куда именно мог удирать наш преследователь. Ну, в конечном итоге все равно он от нас никуда не денется — все же мы были на острове. Но вот спрятаться где-нибудь… Судя по всему, территорию Аудиториума он знал получше нас.
Вконец осатаневший Денисов прибавил в скорости — возможно, воспользовался заклинанием усиления, но и мужик в спецовке хорошо оторвался. Я пустился в обход.
“Знаешь, что там дальше за местность?” — спросил меня ментально Константин.
“Нет. Еще не бывал там”.
Вдали за за деревьями мелькали какие-то низкие одноэтажные постройки. Возможно, даже каменные и старые — на бегу я не мог как следует их разглядеть. Что там находилось, я не знал. Что-то очень давно заброшенное и огороженное невысоким заборчиком. У нас в этом районе корпусов не было, и мы с парнями так и не добрались до изучения здешних мест, хотя и собирались.
“Где тебя носит?” — орал мне в голову Денисов. — “Нагоняй!”
Легко сказать. Увы, тело, в котором я оказался, не отличалось великими спортивными достижениями. И хотя я пытался привести себя в порядок, со всеми этими приключениями толком и не успел даже как следует начать.
Чертыхнувшись, я все-таки активировал “Берегиню”. Ну заметят, ну по башке надают — дальше что? За “Берегниню” не отчисляли. Зато теперь бег пошел куда быстрее. Тело словно стало вдвое легче, а ноги будто сами отпружинивали от земли.
Тем временем Денисов умчался за деревья к каменным зданиям — я видел лишь мелькавший среди берез темно-красный мундир. А мужика в робе заметить не смог.
“Кость, где он? Видишь?”
“Да. Здесь какое-то странное место. Заброшенное. Осторожнее, тут можно на что-нибудь напороться под снегом”.
Одна прелесть зимней погони — на снегу остаются следы. С неба сейчас ничего не сыпало, и я был уверен, что мы выследим негодяя.
Наконец я подбежал к покосившемуся забору и огляделся. Я подошел с другой стороны, и Денисова отсюда не видел. Зато перед моим взором предстали ветхие каменные домишки, похожие не то на сараи, не то на старые кладовые. Крыши много где прохудились, да и стены были уже не первой крепости.
Проваливаясь в сугробы по колено и костеря шпиона, я добрался до ворот — ржавых, косых, как и все здесь, наполовину сползших с петель. Зато их решетка была удобной для того, чтобы перелезть.
Сугроб смягчил падение. И оказавшись в небольшом дворике, я понял, почему это место показалось Денисову странным.
Здесь люто фонило. Я очень ярко ощутил присутствие остатков чужой силы. Словно некогда здесь был очень мощный всплеск или выброс, а следы этого взрыва давали о себе знать до сих пор. И сила эта была… Не мирная. Если даже глухого к фону Денисова проняло, то меня, можно сказать, огрело прямо по ушам.
Этот фон пробивал даже сквозь “Шлем”. Несмотря на минусовую температуру, меня пробило на пот, на лбу выступила испарина, а к горлу подкатила тошнота.
Что же здесь случилось?
Сам не понимая, что мною двигало, я разгреб ногой снег до земли, опустился на корточки и дотронулся голой рукой до замерзшей черной корки. Словно интуиция заставляла, молила меня это сделать, и я подчинился.
Перед глазами все вмиг потемнело, хотя я и различал силуэты построек. Уши заложило, дыхание перехватило. Казалось, я оказался на другой стороне хорошо знакомого мне мира — но это была серая и безжизненная сторона.
— Расскажи мне, — шепнул я и положил вторую ладонь на землю. — Расскажи, что здесь случилось.
И место ответило.
Не образами, не звуками — ощущениями. Я почувствовал, что это место было уже давно мертво, но умерло оно не само по себе. Погибло в мощном рукотворном силовом всплеске. В ушах отдались немые крики гибнувших растений и зверей — здесь применили что-то настолько мощное, что даже материя не выдержала.
Я чувствовал скорбь этого места, его одиночество и печаль. Знал, что еще не скоро сюда ступит нога человека, чтобы возродить эти здания и вдохнуть в них жизнь. И еще я откуда-то знал, что случившееся было необходимо. Что если бы эту силу не выпустили, произошло бы нечто куда более страшное.
Интересно.
“Соколов, твою налево! Шуруй сюда! Он в доме спрятался!” — голос Денисова вывел меня из этого краткого транса.
Тряхнув головой, я оторвал руки от ледяной земли и шатаясь, поднялся на ноги. Денисов был примерно в сотне метров от меня — у противоположной стены забора, среди сугробов и руин. Он помахал мне рукой и жестом поторопил.
“Чего возишься?”
“Да место здесь и правда странное”, — ответил я, на ходу усиливая “Берегиню”. В этом месте лучше перебдеть, чем недобдеть.
“Что-то заметил?”
“Точно не скажу. Выяснил лишь то, что некоторое время назад здесь что-то шарахнуло так сильно, что удивительно, как деревья за забором остались целы”.
“Это не относится к нашей теперешней задаче”, — проворчал Константин, когда я поравнялся с ним. — “Он здесь”.
Константин указал на следы, уходившие в одноэтажный каменный дом. Покосившаяся дверь сохранилась, и к ней вели следы мужских ног.
“Возможно, он вооружен, и, боюсь, не лопатой”.
“Может и вовсе одаренный”, — ответил я. — “Вешай защиты”.
Денисов кивнул и принялся наколдовывать все, включая “Шлем”. Над ментальной защитой, правда, ему предстояло как следует поработать — я такую бы сбил за пару щелчков, даже не запрашивая силу из источника. Совсем Денисов ментально слабенький. Это его однажды и погубит. Либо оно, либо это его извращенное благородство.
“Иду первым”, — сказал я и, усилив защиту, шагнул к двери.