В интересах государства. Аудиториум
Я едва заметно кивнул. Впрочем, не был уверен, что и нас с Пистолетычем можно было назвать союзниками — я все еще не представлял, что за игру он затеял. Однако то, что устроил Аудиториум, да еще и эти попытки так грубо и бескомпромиссно замести следы отвращали меня еще больше.
Корф обратился к засеменившим в его сторону главврачу и лекарке.
— Вальтер Макарович Корф, тайный советник по вопросам применения Благодати Тайного отделения Его Императорского Величества, — представился он.
Главврач кивнул.
— Мы расслышали о ваших полномочиях на территории Аудиториума, однако здесь лазарет. У нас много пострадавших, и ваше появление…
— Мне нужна Ирина Алексеевна фон Штофф.
Главврач нервно огляделся по сторонам.
— Ее нет в этом лазарете. Она под особым надзором, поскольку подверглась серьезному ментальному воздействию…
— Где она? — Рявкнул Корф.
— В третьем… В третьем корпусе. От выхода сразу направо, следующее здание. Но ее нельзя сейчас допрашивать! Идет работа по восстановлению когнитивных функций!
“Эскулап врет”, — сказал я Корфу. — “Она была в порядке и с головой дружила, когда я снял с нее воздействие”.
“Конечно, врет. Они сейчас все будут нести любую чушь, чтобы меня запутать”.
Корф обернулся к Алексееву:
— Отправь людей в третий корпус. Я подойду через десять минут.
Помощник кивнул и тут же вышел, хлопнув разболтавшейся дверью.
— Соколова я забираю на допрос, — распорядился тайный советник.
Глаза врача забегали все беспокойнее.
— Но мы еще не готовы его выписать! Он не прошел ментальную проверку…
— Пройдет позже. Мне нужно отдельное помещение. Любое.
Главврач и лекарка обменялись тревожными взглядами.
— Простите, Вальтер Макарович, это запрещено правилами, — как можно смиреннее и любезнее начала девушка. — У нас будут огромные проблемы, если мы нарушим процедуру лечения. Мы ведь отвечаем за абитуриентов, пока они находятся на территории Аудиториума. Если с его сиятельством что-то случится…
— Валите все на меня, — отрезал Корф. — Свободное помещение. Я жду. Иначе огромные проблемы у вас начнутся гораздо раньше.
— Все будет в порядке, — улыбнулся я, стараясь усыпить бдительность врачей. — Проблем ни у кого не будет. Я ведь все равно почти ничего не помню. Может ваши аудиториумские менталисты и смогут что-то вытащить…
Главврач сдался.
— В конце коридора направо есть процедурная. Она пока пустует, — он понизил голос. — Но, молю, быстрее. У меня действительно будут большие проблемы с администрацией, если выяснится, что мы позволили вам допросить не прошедшего ментальную проверку абитуриента.
Корф кивнул.
— Большое спасибо. Мы поторопимся.
Он буквально вытолкнул меня вперед по коридору и затащил в каморку. Воздух тут же задрожал, а затем я ощутил, как вокруг нас возник непроницаемый купол. Корф пытался избавиться от “прослушки”. Правда, я не был уверен, что в Аудиториуме это сработает надолго.
— Жив, цел, все помнишь? — безотлагательно начал он.
— Да. Ирина…
— Если она в Третьем корпусе, то так просто до нее не добраться. Но я смогу. Сперва позаботимся о тебе. Я вынужден попросить тебя пройти процедуру.
Я вытаращился на Корфа.
— Но вам нужно записать мои показания, чтобы они имели силу…
— Еще важнее, чтобы твоя личность не вызвала подозрений у приемной комиссии. Мы и так здорово рискуем, уединившись здесь. Надеюсь, лекари станут молчать — это и в их интересах.
— Так что тогда делать?
Корф вытащил из глубокого кармана плаща маленький мешочек и протянул мне.
— Бери.
— Что это?
Я ощупал его. Бархатный, туго завязанный на несколько узлов. Внутри перекатывалось что-то маленькое и гладкое. Круглое.
— Око? — Спросил я.
— Нет. Специальный артефакт для записей воспоминаний. Пока не открывай, — предупредил он, заметив, что я начал развязывать узлы. — И слушай меня внимательно.
— Готов. Так как он работает?
— Это изобретение артефакторов нашего Отделения. Вещица редкая, сложная и дорогая. Выдувается из особого стекла и позволяет перенести в нее воспоминания. И просмотреть их позже.
— Как флэшка? — уточнил я.
Корф меня явно не понял.
— Как что?
— В моем мире в компьютеры можно вставить флэш-накопители. Записать туда данные и переносить с компьютера на компьютер. Вроде того?
Пистолетыч кивнул.
— Именно. Одна беда — вмещают они немного. Этого шарика хватит только на запись небольшой сцены из жизни. Или нескольких коротких воспоминаний. Я хочу, чтобы ты перенес на этот артефакт воспоминания о том, что случилось на Полигоне. Самое важное. Встречу и разговор с Радамантом, воспоминания о побоище, о том, как приводил Ирэн в порядок. Я заберу шар, и после этого отправляйся на процедуру. Так мы сохраним твои воспоминания и не вызовем подозрений.
Звучало как план, но все равно казалось мне сложноватым.
— А может вы меня просто заберете? — предложил я.
Тайный советник с сожалением покачал головой.
— Мне нужно, чтобы они были в тебе полностью уверены, — сказал он. — Придется сыграть по их правилам, чтобы они от тебя отстали. Твою память либо сотрут, либо заблокируют. Если сотрут, ты частично восстановишь ее посредством артефакта.
— А если поставят блок? Артефакт поможет?
— С этим будет сложнее. Аудиториумские менталисты в этом чудо как хороши. Но и в этом случае можно попробовать что-нибудь придумать.
— И как пользоваться шариком?
— Он впитывает информацию того, кто держит его в руках и соприкасается с ним кожей. Активируется, когда прикасаешься, поэтому я просил не открывать раньше времени. Развяжи мешок, возьми шарик в руки и сосредоточься на тех воспоминаниях, которые хочешь записать. Старайся не думать ни о чем лишнем. Приступай.
— Сейчас? Хотя да, когда еще будет время…
— Торопись. Нас хватятся, да и доктора не смогут скрывать мое присутствие вечно. И здесь тяжело держать купол. Так что, пожалуйста, пошевеливайся, Михаил.
Я осторожно развязал оставшиеся узлы и вытряс шарик в ладонь. Он оказался совсем небольшим, не больше перепелиного яйца. Стекло было прозрачным, без каких-либо оттенков.
Спрятав шарик в ладони, я закрыл глаза и сосредоточился на воспоминаниях. Вспомнил, как увидел Радаманта, сидевшего на груде камней посреди Полигона. Вспомнил все, что он мне говорил — в том числе и упоминание о том, что он уже бывал на этом месте. “Записал” свои догадки о том, что он мог быть абитуриентом или студентом Аудиториума. Добавил воспоминание о гибели Воронцовой — и о том, что ее фамилия тоже была в списке Радаманта.