В интересах государства. Аудиториум
— Лекарю брошу связку на уменьшение емкости заклинаний. Бьют там больно, поэтому Коленьке придется как следует поработать. — Она подумала, отцепила от штанов еще одну булавку и протянула Сперанскому. — Вторую повешу на усиление защитных заклинаний. Лекаря постараются обезвредить первым. Надеюсь, не нужно, объяснять, почему?
— Не нужно, — ответил менталист. — Полагаю, мы здесь все готовились.
— Похвально, — процедила Анна. — Теперь боевые товарищи. Малыш, ты в чем хорош?
— “Косы” у меня отличные. Как бритвы. С “Жар-птицами” похуже будет. Жаль, кулаками поработать нельзя.
Грасс кивнула.
— Значит, заряжу тебе на скорость бросания “Кос”. На, возьми вторую булавку, — она протянула здоровяку еще одну. — Если успею, повешу тебе усилок на “Берегиню” или “Шлем”.
— Лучше на “Шлем”, — прогудел Рахманинов. — А то кто знает этих менталистов…
— Принято. — Она обернулась ко мне. — Ну а ты, красавчик? Чем порадуешь?
Я пожал плечами.
— Можешь просто зачаровать две штуки на усиление боевых и защитных? Без привязки к конкретным заклинаниям.
Байкерша смерила меня недоверчивым взглядом.
— Что, прямо во всем хорош?
— У меня свои хитрости.
— Ну смотри у меня, сиятельство. Обгадишься — голову откручу.
— Ну у вас и манеры, мадемуазель, — не выдержал Сперанский. — И где таким учат?
— Я и тебя плохому научу, солнышко, — осклабилась Грасс. — Ладно, теперь о тактике…
Договорить она не успела. Дверь распахнулась, и в проеме показалась уже знакомая мне высокая дама в мундире.
— Добрый день, господа, — поприветствовала она. — Информирую, что противник для вас уже назначен. Место соревнований — Западный Полигон. Ваши команды пойдут первыми.
Глава 12— Разрешите представиться: Воронцова Регина Сергеевна, — высокая дама шагнула в комнату. — Старший преподаватель Аудиториума Магико. Рада приветствовать вашу команду на вступительных испытаниях. С этого момента и до итога вашего пребывания здесь я буду вашим куратором. Ко мне следует обращаться согласно моему статусу — “ваше превосходительство”.
Ого. Серьезный человек нам попался.
Мы вразнобой поприветствовали женщину, и я заметил, что здоровяк Рахманинов с трудом удерживался от того, чтобы не пялиться на куратора: видать, питал слабость к большим женщинам.
Но Регина Сергеевна и правда была по-своему хороша: смотрелась в строгом темно-синем мундире как современная валькирия. Светлые волосы зализаны в тугой пучок, глаза сверкали льдом, накрашенные тонкие губы казались кровавой нитью. На груди она носила герб Воронцовых, а административный статус подчеркивали эполеты и шевроны. Солидно.
— Прошу задержаться на перекличку, — потребовала кураторша.
Она сверилась с бумагами, по очереди нас вызвала, метнула неодобрительный взгляд на Анну Грасс.
— Надеюсь, в этот раз вам повезет больше, ваше благородие, — сказала она байкерше.
Та лишь усмехнулась.
— Поглядим, ваше превосходительство. Поглядим…
— Инструктаж проведем на Западном Полигоне. Но сперва, — Воронцова взмахнула рукой, и ладонь охватило зеленое сияние, — небольшая процедура проверки на запрещенные артефакты.
Она по очереди обыскала нас, сверяясь с небольшим оком, что висело у нее на поясе мундира. Байкерша оказалась права — булавки никак не проявили себя, и вскоре кураторша удовлетворенно кивнула.
— Теперь все формальности улажены. Прошу за мной, господа.
Компания у нас, конечно, получилась колоритная. Рыжий тощий Сперанский, жуткий менталист Афанасьев — бледный, еще с этими прозрачными глазами — ну точно призрак. Байкерша-хулиганка Грасс и огромный Витя-боевик. На их фоне я смотрелся неуместно нормальным.
Главное, чтобы родовая сила оставалась под контролем. Потому что именно сейчас, когда момент истины приближался, у меня по позвоночнику начинали бегать искры напряжения, с которым было трудно совладать.
Воронцова вышла, и мы гуськом последовали за ней. Я догнал артефакторшу, жестом попросил ее чуть отстать.
— Чего тебе? — раздраженно прошипела Грасс.
— Ты забыла дать булавки Афанасьеву.
— Знаю.
Она ускорила шаг, дернула менталиста за рукав. Тот обернулся, и Грасс жестом поманила его к себе. Я видел, как она исподтишка отцепила две булавки от кожаных штанов, незаметно передала Афанасьеву, шепнула что-то ему на ухо. Менталист кивнул и поспешил занять свое место в нашей цепочке.
Ну, как могли, подготовились. Вроде бы.
Территория загородного Полигона оказалась унылой. Невзрачные корпуса из красного кирпича, асфальтированные дорожки, редкая зелень и клумбы с давно отцветшими бархатцами. Даже пялиться по сторонам было не на что.
Честно говоря, от расхваленного Аудиториума я ожидал чего-то более грандиозного. Но, видимо, руководство вуза решило оставить весь пафос на Каменном острове в Петрополе.
Мы шли довольно долго, изредка я видел, как вели другие группы — очевидно, на остальные Полигоны. Наконец мы вышли к еще одному забору, в центре которого под навесом располагались две двери. Там же дежурили двое охранников с опознавательными знаками Аудиториума.
Воронцова остановилась перед левой дверью.
— Группа “45-В” прибыла, — сказала она, и служители распахнули перед нами дверь.
Мы оказались в небольшом коридорчике, причем за стенкой я отчетливо слышал хор голосов. Другая команда?
Территория, что раскинулась впереди, походила на футбольное поле. Только от него за версту фонило Благодатью. Здесь вообще отовсюду несло чужеродной силой, и в этом, впрочем, не было ничего удивительного.
Само же поле представляло собой подобие полосы препятствий. Руины, насыпи, укрытия, лестницы — словно Полигон был рассчитан на игроков в пейнтбол, а не на юных колдунов.
— Прошу внимания, — кураторша развернулась к нам.
Она достала из поясной сумки пять странных цилиндров и вручила каждому по одному.
— Каждому из вас дан флаг, который требуется повесить на флагшток в конце Полигона. Он находится на вышке, и вы сразу его увидите. Ваш цвет — зеленый. У ваших противников — красный. Это понятно?
Мы кивнули.
— Побеждает та команда, которая первой повесит флаг. При этом допускается физическое уничтожение флагов противника. Главное, чтобы у вашей команды остался хотя бы один. Если кто-то из вас доберется до вышки, но флаг не повесит, это не будет засчитано за победу.
— А если я повешу, но его уничтожит противник? — спросил Сперанский.
Воронцова позволила себе легкую улыбку.