Командир поневоле
Медленно бредя по коридору, я всё пытался понять, что меня зацепило в том как он справился с проклятиями. А затем внезапно понял, что он не отбил их, не принял на какой-нибудь магический щит, он поступил так, как поступила бы обычная ведьма, разрушил структуру заклинания. А это могло означать только одно, потенциальную опасность моё направление магии для него всё-таки несёт.
От осознания этого факта я как-то даже приободрился, и зашагал уверенней.
Вот только скорость реакции варано-богомола была слишком высокой, чтобы его можно было пытаться подловить, а значит, надо бить так, чтобы он не мог структуру разрушить.
А что если в проклятье вообще не будет структуры?
От этой неожиданной мысли я даже остановился. А затем, мне на ум пришла сцена, как в подземелье под академией наш молодой аватар смог одной сырой силой не просто преодолеть антимагический барьер но и пробить всю защиту мумии, не кого-нибудь, а целого бога.
Потом я вспомнил ту тёмную подворотню, в которой используя мою сырую силу демоническая тварь убила младшего Каса.
И вывод из всего этого следовал очень простой, сырая сила проклятий, если влить просто овердофига мощи, гарантировано убьёт кого угодно. Осталось только эти самые овердофига как-то получить.
Тут я наконец добрался до кабинета брата Закирия. Постучал. Услышав короткое, — Войдите, — распахнул дверь.
— Уже вернулся? — инквизитор поднял взгляд от бумаг, которыми был завален его стол, потёр красные от недосыпа глаза.
— Да, — я прошел к единственному не заваленному макулатурой стулу, присел, участливо поинтересовался, — что, отчёты?
— Они самые, — устало вздохнул мужчина, — со всей границы, каждый погранотряд шлет. Пытаюсь разобраться, что у нас вообще осталось, а что утрачено.
— Люди? — поинтересовался я, нахмурившись.
— Все на месте, — успокоил меня тот, — рейдов на территорию эльфов больше месяца не делали, слишком опасная обстановка была на приграничной территории. Тут другое.
Пошарив в стопке бумаг, он протянул мне один из отчётов, — Вот полюбуйся, командир погранотряда пишет, что из-за произошедшего инцидента с линией границы, гарнизоном было безвозвратно утрачено тринадцать ящиков вина, и, в общей сложности почти двадцать ящиков провианта. Якобы волна магического искажения дошла до крепости и испортила половину запасов.
Я только хмыкнул. Командир погранотряда видимо был не слишком умным товарищем, где-то каких-то слухов о магии нахватавшимся, но и только. Иначе бы подобные глупости не писал, пытаясь прикрыть банальное воровство. Дойди до крепости волна искажения, весь гарнизон наизнанку бы вывернуло, окромя магов, которые бы смогли индивидуальными магическими щитами прикрыться.
— Но это ещё так, цветочки, — с легким раздражением произнёс Закарий, — а вот тут, — он протянул другой лист, — командир отряда похоже или совсем страх потерял или просто идиот. Пишет что у него был уничтожен почти десяток комплектов брони и вооружения. И тоже магией.
А вот это уже было серьёзней.
— При том, что людских потерь нет, и контакта с противником не было, — зло стукнул кулаком по столу инквизитор.
— Поедешь? — не столько спросил, сколько констатировал факт я.
— А куда я денусь, — снова вздохнул Закарий. Посмотрев долгим взглядом, вдруг спохватился, — Слушай, ты-то ко мне за чем пришел? А то я тебя тут гружу своими проблемами.
— Да у меня там девятнадцать гавриков в самом расцвете сил. Изъявляют сильнейшее желание послужить на благо Империи, хоть на каторге, хоть на рудниках. На всё согласны.
— Не доходяги хоть? — прищурился мужчина.
— Нет. — Улыбнулся я, — Крепкие, отъетые, возраст примерно от двадцати до сорока, с оружием знакомы, да, хотят внести добровольные пожертвования в имперскую казну и вернуть хозяевам кое-какие вещи.
— Я смотрю, брат Павел, — хмыкнул инквизитор, — ты уже наставил их на путь истинный. Что ж, раз настолько хороши, на каторгу отправлять не будем. Страже и легионам всегда требуются новые рекруты. По одному раскидаем по гарнизонам, пусть послужат Империи.
— Пусть послужат, — кивнул я. После чего поднялся, собираясь с чувством выполненного долга отправиться к себе, как вдруг Закарий громко хлопнул себя по лбу.
— Стой, — произнёс он и принялся снова шарить по бумагам на столе, — тут по тебе новое распоряжение пришло.
Наконец нашел искомое и, разгладив слегка мятый конверт, протянул.
Посмотрев на печать ректора академии и стоявший чуть левее оттиск имперской канцелярии, я сломал сургуч и вчитавшись в три недлинных предложения, философски вздохнул. Сложив листок вчетверо, сунул в карман.
— Что там? — полюбопытствовал мужчина.
— Да вот, — задумчиво протянул я, пытаясь взглядом пронзить каменную стену за спиной инквизитора, — снова отправляют.
— Куда?
— На западную границу.
Инквизитор присвистнул. Затем ухмыльнулся, — К вампирам, значит, — протянул руку, с силой сжал мою ладонь, затем добавил, скалясь словно от какой-то хорошей новости, — ты уж не подведи, задай им там по полной.
— Задам, — с некоторой грустью ответил я, вовсе не разделяя энтузиазма коллеги, — обязательно задам.
* * *
Герцог Раагард метался по мрачным покоям своего замка и только и мог, что приговаривать, впадая попеременно то в бешенство, то в отчаяние, — Я так и знал, я так и знал…
План, такой красивый, такой многобещающий, трещал по швам. А всё потому, что Империя не стала ждать, когда они с эльфами соберутся напасть и ударила первой. И все стянутые к границе эльфийские войска превратились в дым, в ничто. И теперь там плещется новый залив.
Почему, ну почему они вновь затянули. Высший вампир готов был рвать волосы на голове. Нет этому придурку — королю эльфов непременно надо было дождаться согласия своих тёмных собратьев, которые с чего-то медлили с ответом, хотя тысячу лет назад резвились на новых землях ничуть не хуже остальных. Вот и дождались.
Как ни уговаривал Раагард своего союзника начинать вдвоём, указывая, что тёмные не устоят перед жаждой наживы и включатся в общее наступление не позднее недели, но эльфийский придурок упёрся рогом. И теперь имеем, что имеем.
И что делать? Ждать и надеяться, что Империя удовлетворится этой маленькой победой? А удовлетворился бы ей сам Раагард на их месте? Однозначно нет. Вампир вспомнил любимую гномью пословицу, — «куй мифрил пока лава течёт». А у Империи сейчас ой как течёт, успевай только молот поднимать.
Как никогда тысячелетний вампир чувствовал, что вампирское государство находится между молотом и наковальней и молот этот, занесённый крепкой человеческой рукой, уже начал своё, пока ещё медленное движение сверху вниз, готовясь разрушить всё то, что Раагард так любовно выращивал тысячу лет.