Совсем неглавная героиня

— Или подождем немножко. — Сан Линю показалось, что он понял тонкий намек даже раньше, чем Джейсин сама его осознала. Уже имея представление о характере своей внезапной избранницы, он не стал давать ей время на раздумье, развернул, притянул и поцеловал.
Она ответила на поцелуй, но через минуту укусила за губу, не сильно, но чувствительно. Отстранилась и вздохнула:
— Нашел время. Сейчас как провалимся куда-нибудь еще глубже! Пошли посмотрим, чем заняты наши душистые друзья. Вдруг им помощь нужна?
— В чем? — хмыкнул немного недовольный лис. — В способах поубивать друг друга, но не рассердить Звезду? Какое тебе вообще до них дело? Или ты сама претендуешь на титул будущей императрицы?
Сказал и вдруг напрягся. А что, если правда?! Что тогда ему делать? На Гу Юнженя, в конце концов, можно наплевать — нерушимых клятв верности лис не приносил, их с этим господином связывала взаимная выгода, и не более. Мелкая гадина из академии так и вовсе годилась только на один укус. Он бы и куснул, имел право отомстить за несостоявшуюся жуткую казнь. Так именно Джейсин не позволила. Почему? Какие цели она преследует? Чего хочет на самом деле?
    
ГЛАВА 20 
 Джейсин
А, пропадай моя реторта. В конце концов, он отлично целуется, а то, с каким удовольствием я принимаю участие в этом процессе, еще не обязывает меня идти замуж и рожать полную нору лисят. Хотя я уже, наверное, и не против… Мамочки! Это я подумала? Чур меня!
Лучше займусь делом. У меня вон главзло не присмотрено, в паре с главдобром. А вдруг покалечатся или убьются?
Правда, лис мои попытки откосить от поцелуев и заняться приключениями оценил своеобразно. Точнее, вовсе не оценил. И выдал что-то про императорский трон и мои на него поползновения.
— Да ты рехнулся! — вполне искренне ужаснулась я. — Зачем мне эта головная боль аж по самую задницу?! Императорский трон, ага… Отдайте кому-нибудь другому. Вот, кстати, для этого и надо проследить, чтобы эти двое не убились друг об друга. Пусть забирают и трон, и империю и трахаются с ними на пару. Ведь если помрут, не дай боги, чокнутый призрак Звезды опять начнет ко мне приставать.
— А-а-а… — многозначительно протянул лис и вроде бы немного успокоился. — Ну да, логично… слушай, не хочу тебя пугать, но теперь вот отсюда, — он ткнул пальцем в нужную нору, — тянет паленым Гу Юнженем и прочими. Может, они там уже поджарились и нам не надо никуда больше идти? Займемся более интересными вещами…
И притянул меня к себе, паразит, явно намереваясь снова поцеловать. А самое обидное — я уже и не против.
— Стоп! — Собрать мозги в кучку удалось буквально в последний момент. И то потому, что я вдруг вспомнила побочную ветку сюжета, в которой дорамный дикий лис точно так же пытался поцеловать главную героиню в любой подходящей и не очень ситуации. Нет, я не взревновала, мне не стало обидно, и вообще никакой подобной чуши. Мне в голову стрельнуло другое: все эти лисьи поползновения и вся его любовь в дораме очень плохо кончились. Для Сан Линя. Он по сюжету погиб, спасая Ланлинь, в которую оказался смертельно влюблен.
А теперь у нас чего? Лотоса у меня нет, это плюс. То есть ничем смертельным лиса по башке приложить не должно — в плане влюбленности. Но! Он ведет себя точно так же, как на экране ноутбука, ловит меня, целует так, что голова кружится, а пару раз, когда ему казалось, что мне угрожает опасность, этот ненормальный закрывал меня собой. Да хоть это «единение» сквозь пол и вниз по каменной горке вспомнить! Держал так, чтобы собирать все шишки своим телом, а не моим.
И это меня пугает. Во-первых, я, кажется, не готова к бурным чувствам. Или готова? Тьфу, запуталась. Но даже это не главное.
Что, если и в этом варианте сюжета Сан Линю предстоит умереть, только спасая уже не Пылинку, а меня? Нет, я чего-то не согласна! Это мой лис, и вообще… вообще… колбочки-реторты, кошмар какой.
И тут до меня дошел смысл последних лисьих слов.
— Паленым Гу Юнженем пахнет?! — переспросила я растерянно, а потом взвилась с места в карьер: — Бежим быстрее! Там же дети!
— Какие еще дети? — ошалел Сан Линь, машинально находя взглядом притихшего возле стены с улитками Козявкина (он их слизывал втихаря, стараясь не слишком громко хрупать панцирями).
— Мои! В смысле, академические! Однокурсники мои! — уже на бегу прокричала я, один за другим посылая в темноту флуоресцентные шарики и освещая ими путь. — Быстрее!
— На многодетность я еще не соглашался, — пробухтел мне в спину лис, но все равно сорвался с места и поспешил за мной следом. Про Козявкина и говорить нечего — развеселое тигродитятко норовило еще и меня обогнать, с целью порвать какого-нибудь не вовремя высунувшегося из бокового прохода мертвяка.
В мертвяков я почти не глядя пуляла шариками с кислотой — их костям это категорически не нравилось, ибо магический ты скелет, или просто мертвый труп — один фиг состоишь из соединений кальция. А кальций очень любит вступать в реакцию с кислотами.
Баосы недовольно мрякал, когда мертвяки разбегались, сверкая неаккуратными дырами в черепах. Лис за спиной только сопел, но не комментировал. А чертовы бесконечные коридоры все никак не кончались. А я еще и чуять духи Ланлинь перестала, ибо химические реакции тоже неплохо бьют по обонянию, даже миллион палочек благовоний не спасут.
Тут только лисий нюх и выручал. Хоть Сан Линь отчаянно чихал и матерился, но направление мне выбирать на развилках помогал, бодро хватая сзади за пояс ханьфу и оттаскивая от бесперспективных нор.
— Вот оттуда воняет жареными всеми, — мрачно прокомментировал он очередную развилку и ткнул пальцем в самый черный и неприветливый коридор. — Даже мертвяками не пахнет в том направлении, только копотью, паленой шерстью и прочим начальством.
— Значит, нам туда, — вздохнула я. — Сейчас, только дух переведу. Все же я слабосилок, не могу, как некоторые, часами бегать как ошпаренная и даже не запыхаться.
— Выходи за меня, — моментально отреагировал хитрый лис. — И клянусь, тебе никогда в жизни больше не придется так бегать!
— На цепь, что ли, посадишь? — фыркнула я, пряча улыбку. — Не, спасибо, я лучше побегаю. И вообще, я свободная женщина, буду развивать свое самосовершенство. Когда-нибудь дорасту даже до той ступени, на которой расселись мои однокурсники.
— Ты глупая женщина, — упрекнул Сан Линь, вкрадчиво и коварно подбираясь поближе, чтобы обнять и потискать. — Но я даже разрешу тебе бегать сколько хочешь, главное, выходи за…
— Отставить брачные танцы! — Я вывернулась из лисьих лап и честно призналась: — Еще раз так обнимешь, и мы точно никуда больше не побежим. У меня от тебя коленки подгибаются… и нечего так улыбаться! Сначала дело, потом все остальное!
Конечно, вредный Сан Линь лыбиться не перестал, кто бы удивлялся. Только что руки не потирал и даже начал мурлыкать себе под нос песенку. Ну и тигродраконыш ему подпевал на ходу. Два оглоеда…