Крадуш. Тёмные души
В дверь постучались, и почти сразу же, не дожидаясь разрешения, в комнату заглянула блудница из двенадцатой комнаты – Эльма, невысокая фигуристая красотка с туго завитыми кудрями и кукольно-фарфоровой кожей.
– Кериэль… – девушка увидела, что я не один, и ойкнула, – извини, не знала, что у тебя гостья!
– Все нормально, – я поднялся навстречу Эльме, чтобы она не убежала, – что-то случилось?
Она с любопытством посмотрела мне за спину и, разглядев Келебриэль, округлила светло-серые глаза. Лицо блудницы даже вытянулось от удивления. Интересно, что ее изумило больше – то, что у меня в гостях была эльфийка, или наше сходство?
– У тебя нет обезболивающего? – Перестав рассматривать Келебриэль, Эльма прижала ладони к низу живота и засмущалась. – Обычно эти дни у меня спокойнее проходят, но в этот раз… хоть на стенку лезь! Я не хотела беспокоить тебя из-за пустяка, честно, Кериэль, но настойка совсем не действует.
– Это не пустяк, – мягко возразил я, – проходи, сейчас посмотрю. Какие еще симптомы?
Келебриэль смотрела на Эльму и даже не пыталась скрыть отвращение, а на меня так – будто я рылся в вонючей куче мусора.
– Очень быстро устаю… и болеть начало до этих дней. И как-то иначе.
Сосредоточившись, я послал по телу девушки несколько диагностических импульсов и почти сразу получил ответ.
– У тебя опухоль матки, – поставил я диагноз, и Эльма испуганно охнула, – небольшая. Сейчас ее уберу. Но нужно какое-то время полечиться, чтобы воспаление спало и не допустить повторного развития. И скажи мадам, что я прописал тебе две недели целибата. Договорились?
Я чистил организм девушки и думал, что любой целитель за такое стряс бы не меньше пяти золотых монет. Хорошо, что эльфийская магия работает иначе, и то, что среди людей считается серьезным и смертельным заболеванием, нами вылечивается за пару минут.
– Да, Кериэль, договорились! Спасибо! – Эльма благодарно сжала своими небольшими ладонями мою руку.
– Занесу лекарства на днях, – пообещал я.
Когда за блудницей закрылась дверь, Келебриэль покачала головой.
– Не были бы мы похожи, решила бы, что ты подкидыш.
– Только потому, что я стараюсь жить по совести?
Эльфийка издевательски расхохоталась:
– Какая совесть, Кериэль? Ты бредишь! У нас нет душ, мы не чувствуем сострадания и раскаяния! И совесть нам незнакома. Уж тем более по отношению к людям! Никогда не понимала, почему ты жалеешь скот. Я смотрю на смертных и думаю только о том, как славно было бы сожрать их души!
– Скотом люди для нас стали по вине Триады – ты сама это сказала. Может, у меня и нет души, но я вижу, как поступают те, у кого она есть…
– Предают друг друга? Совершают подлости? – с готовностью подсказала Келебриэль, бесцеремонно перебив меня.
– Ты, кажется, собиралась покинуть город, – холодно напомнил я, – тебе дать денег? Может, оружие?
Сестра криво улыбнулась.
– Все, что мне потребуется, достану сама, спасибо. – Поднявшись с кровати, эльфийка отряхнула со штанов крошки хлеба. – Я и так уже должна тебе жизнь, не хочу обременять еще больше…
– У тебя же нет души – наплюй на все долги, – вытащив еще один флакон с серебристой нитью, я протянул его сестре, – запас на черный день.
Келебриэль посмотрела на руку с пузырьком как-то странно. Будто хотела ударить меня по ладони и отказаться от лишних лет жизни.
– Спасибо. – Но все-таки эльфийка пересилила свою гордость. – Не заиграйся в доброго и благородного эльфа, Кериэль. Тех чудовищ, которые забывают про свою природу, быстро сражают прекрасные рыцари. А нас уже не переделаешь – сколько сказок о прежних перворожденных ни читай.
Когда за Келебриэль закрылась дверь, я ощутил какую-то неправильную обиду. Словно действительно рассчитывал, что сестра останется и даже предложит помощь. Но Келебриэль была права – я заигрался в спасителя. А вот она не забывала, кто мы, и понимала, что когда пахнет паленым – нужно бежать.
Из «Женского дома» я вышел только под вечер. Несмотря на желание проведать Амизи, пару часов просидел на подоконнике, дошивая снегирьков. Крестики закончились, и теперь мне предстояло обратным швом обрисовать птицам клювы, оперение и линии ветки, на которой и сидели яркие красавцы. За вышивкой мысли успокоились, и детская, совершенно необоснованная обида поутихла. Я тихо напевал под нос мотив баллады на староэльфийском, руки двигались уже как-то сами, только взглядом отмечал точки следующих проколов. И было настолько легко и упоительно, что я в очередной раз порадовался, как по случайности увлекся вышивкой, которая, оказывается, приносила столько удовольствия и умиротворения.
Вытащив законченную работу из пялец, я поцокал языком. На канве отчетливо виднелись пятна кахфе, и цвет ткани отличался от первоначального – за прошедшие недели она запылилась и запачкалась. Да и заломов было много. Так что перед тем, как кому-то показать свою первую вышивку, ее предстояло хорошенько выстирать и отгладить.
Оставив в памяти галочку узнать у Альды, как именно стираются вышитые работы – мне не хотелось, чтобы нитки полиняли или что-то повредилось, – я положил ткань на кровать и, расправив закручивающися уголки канвы, принялся собираться.
Выбравшись на улицу Святого Георгия, я уже крутил головой в поисках свободного экипажа, как меня окликнул знакомый голос.
– Кериэль! – Прижимая к груди несколько старых свитков, ко мне быстрым шагом приблизился служитель Освин. – А я как раз думал, как бы тебя найти! Ты давненько не заходил к розам – они скучают по тебе.
Подумав о чудесном саде, который Оскарби устроил за своим костелом, я сразу заулыбался.
– Извини, большое упущение с моей стороны. Но в последнее время слишком много всего происходит вокруг, – повинился я. – Ты хотел мне передать привет от роз? Или еще что-то?
Оскарби спохватился, что застал меня во время вызова экипажа.
– А, ты же спешишь… Просто я заглянул в библиотеку епископата, – служитель закатил глаза, – даже не спрашивай, как на меня смотрел архивариус, когда я озвучил, что мне нужно. Но мне удалось найти несколько любопытных трактатов на тему ритуалов разъединения Триединого. Помнишь, ты спрашивал про ребра?
У меня перехватило дыхание, и я, по-иному посмотрев на свитки в руках у Оскарби, махнул уже подъехавшему экипажу, что больше не нуждаюсь в его услугах. Со стороны возницы донеслась пара нецензурных определений в адрес эльфов, которые сами не знают, что им нужно. Но мне было все равно. Даже здоровье и безопасность леди Мосфен, о которой я беспокоился весь день, отошли на второй план.
А вдруг Оскарби действительно нашел что-то важное?
– Уже не спешу! Я весь внимание!
Церковник беспокойно огляделся, народу на улице было много. Кто-то спускался к порту, кто-то, наоборот, шел от него. Люди и нелюди толкались у маленьких магазинчиков, пили кахве в небольших ресторанчиках, чуть ниже играла группа музыкантов, собрав вокруг себя любопытных слушателей.