Поцелуй врага

– Добро пожаловать, Кара, – приветствует меня Валери. Келлан лишь слабо кивает.
– Привет, – выдавливаю я и борюсь с желанием опустить голову и присесть в реверансе. Я стою метрах в двух от них.
– У нас плохие новости, – прямо говорит Валери. Сердце замирает. Дышать или шевелиться не получается. Я просто смотрю на них и жду, когда они разрушат мою мечту.
– Джош Прентисс предал Львов, – продолжает Келлан. Я в таком смятении, что могу выдавить лишь пару слов. Джош? Думала, речь обо мне. Я не позволяю себе испытать облегчение, хотя узел в животе уже ослаб. Пока нет.
– Естественно, последствия тебя не коснутся. Некоторые нарушения не распространяются на всю пару. – Келлан вскидывает брови, но продолжает: – Как ты, конечно, знаешь.
Я удерживаю его взгляд и подбираю правильные слова.
– Что сделал Джош? – Вопрос, станет ли Джош Львом, остается непроизнесенным, но звучит в каждом слоге. Мы вместе сражались за это. Кажется неправильным остановиться так близко к цели. Я знаю, он сильно хотел вступить в ряды Львов.
– Речь не только о том, что он сделал, – отвечает Келлан. На его губах играет злая улыбка. Он берет планшет с маленького украшенного завитушками столика рядом с креслом и активирует пальцем. – Нам нужно снова стать суровее. В прошлые годы мы недостаточно четко показывали последствия предательства.
Мне становится холодно. Я с последней надеждой поворачиваюсь к Валерии. Она не смотрит мне в глаза, а опускает взгляд. Она непривычно взволнованная, ерзает на троне. Ее платье шуршит. Келлан набирает что-то на планшете и протягивает его.
Я чуть не роняю гаджет, когда понимаю, что вижу на экране.
Полутемный кабинет декана. Открывается дверь, и в комнату входит Джош.
Кадр.
Джош целенаправленно идет через кабинет.
Кадр.
Он ищет что-то на полке и постоянно осматривается.
Кадр.
Он достает книгу.
Кадр.
Он радостно прячет книгу во внутренний карман куртки.
Кадр.
Я вижу, как он покидает комнату и закрывает за собой дверь.
Я все еще смотрю на последнюю фотографию закрытой двери. Дыхание тяжелое, пульс бешеный, словно колибри машет крыльями.
Это кадры с ночи взлома!
Температура в комнате резко падает. Я бы не удивилась, если бы на окнах рядом с креслом Келлана появились морозные узоры.
В подборке вырезаны фотографии со мной. Но явно существует и другой вариант. Я представляю, как ищу за столом, роняю документы и беру книгу.
– У каждого действия есть последствия. Естественно, мы позаботились, чтобы взлом никак не связали с тобой, Кара, – голос Валери не такой уверенный, как обычно. Мне кажется, в нем звучит извинение.
– Ч… что будет с видеозаписью? – спрашиваю я, все еще не в силах нормально дышать. Голова кружится, и я пытаюсь удержать равновесие.
– Джош – любимчик СМИ, – отвечает Келлан с отвращением. – Пресса не станет долго думать, нарезано ли видео. Хватит того, что сын президента ночью в черном врывается в кабинет декана. Другие теперь будут осторожнее, если решат нарушить правила. – Он забирает у меня планшет и снова кладет его на стол рядом с собой.
Я вижу перед собой лицо Джоша. Когда он говорил о матери, голос становился мягким, хотя ему столько всего пришлось ради нее сделать. Пойти в военную академия, от многого отказаться. Все это не отравило любовь сына к ней. Его восхищение ею было слышно в голосе.
Антиреклама, которая последует за видео, навредит не только Джошу, но и его матери. Она является примером для всех женщин в мире. Первая женщина у власти. С самого основания в США правили лишь мужчины. Даже Ханна и Фи смотрят на президента так, как я и многие другие.
Во мне спорят два голоса. Я спрашиваю:
– В чем именно его обвиняют? Я проводила с ним почти все время.
Валери и Келлан обмениваются взглядами. Я не решаюсь дышать. Келлан снова берет на себя роль плохого копа. Его лицо мрачнее. Он открывает рот, но тут Валери подает голос.
– Я знаю, что вы… вместе, – колеблется она. Ее голос полон сожаления и сочувствия, отчего становится только страшнее. Что же такого сделал Джош? – Ты должна была об этом узнать не от нас, – продолжает она. – Но вчера вечером его видели с другой… женщиной.
Значение этих слов вызывает в голове образ голого, потного Джоша. Его руки лежат на женщине, которая беззаветно раскачивается под ним.
– Не может быть, – говорю я уверенным голосом, хотя руки дрожат. Заставляю себя быстро успокоиться и вспоминаю, как Джош защитил меня, помог. Уверена, подобные обвинения – дело рук Бэррона. Джош просто не мог нарушить правила, о которых постоянно напоминал. – Он провел всю ночь со мной. – Ложь так легко слетает с губ, что я практически верю в нее сама.
За спиной кто-то хлопает. Звук эхом разносится по комнате. Я быстро оборачиваюсь, платье разворачивается, и ткань ловит отсветы камина.
Из теней задней части длинной комнаты выходит темноволосая женщина, примерно сорока лет. Она идет прямо, совершенно естественно, широкими шагами в нашу сторону. Сразу видно, она имеет право голоса. Ее лицо не такое уж дружелюбное, но мягкие морщинки в уголках глаз создают привлекательный образ. Откуда я ее знаю?
– Вас убедили, сенатор? – непривычно подобострастно спрашивает Валери. Ей не идет такое поведение. Кажется, по щелчку пальцев изменился фильм, в котором я оказалась.
– Да, – отвечает женщина с американским акцентом. Все еще пытаюсь вспомнить, где ее видела. – Отдай мне книгу Воронов, – требует она повелительным тоном. Я сразу хватаюсь за сумочку и открываю ее. Но когда книга оказывается в руке, в голове проясняется.
– Что я сделала не так? – Мои руки снова дрожат, а ногти впились в кожаную обложку. Там точно останутся следы. Я была близко к цели. Зачем соврала?!
– Отдай книгу, – нетерпеливо повторяет женщина и протягивает руку.
У меня дрожит подбородок, и я сцепляю зубы, чтобы не расплакаться.
Так. Чертовски. Близко.
Сенатор выбрасывает руку вперед, словно змея голову. Прежде чем успеваю отреагировать, книга оказывается у нее. Я непонимающе наблюдаю, как женщина уходит с ней в сторону двери, унося с собой мечты о выплаченных кредитах и спокойной учебе. Перед столом высотой по бедра, на котором мерцает маленькая невзрачная свеча, она останавливается и наклоняется. До меня доносится странный запах. Он становится все сильнее, когда она возвращается с книгой в руке. На ее лице совершенно отсутствует всякое выражение.
– Добро пожаловать в ряды Воронов, Кара Эмерсон.
Я все еще совершенно сбита с толку и не могу пошевелиться. Женщина улыбается и открывает книгу. Под символом Ворона с моим именем теперь стоит печать – Ворон с окантовкой из синего воска.