Сердце академии магии
– Попаданка, – поправил меня спутник. – Одежа на тебе странная, незнакомая. Волосы вон стриженные не по-нашему. Говоришь странно. Явно из чужого мира.
Не нравится мне все это. Неужели правду говорит?
– А обратно никак нельзя?
– Кто ж знает, нельзя или можно. Вот учебу закончишь, и сама все уразумеешь. Но я не слышал, чтоб кто-то вернулся в свой мир, все здесь как-нибудь да устраиваются.
– Но я хочу вернуться! – Даже остановилась и притопнула ногой.
Мужичок отпрыгнул от меня в колючие кусты и оттуда принялся осенять себя незнакомыми знаками, по-видимому, обережными. Глаза его при этом выражали неподдельный ужас, будто я сказала или сделала нечто зверское и крайне жестокое.
– Вы чего это, мужчина? А? – осторожно поинтересовалась, пытаясь одновременно оглядеть себя, не выросли ли у меня рога и копыта. А то как еще объяснить его странное поведение.
– Ты это, девка… – погрозил мужичок пальцем, вылезая на дорогу и снимая с себя репьи, – не балуй. У тебя сила немереная. Пока не отучилась, силой не наловчилась пользоваться… В общем, веди себя прилично.
– Какая сила?
– Знамо дело какая – магическая. Из-за нее вас и отправляют всех на учебу в срочном порядке, пока нечаянно не накуролесили.
– «Нас» – это попаданцев?
– Ага. Вот отучишься, силой в полной мере овладеешь, государству за науку послужишь – и живи себе как пожелается. Богатой и знатной можешь стать. Своих-то магов на Гзоне немного рождается. Потому и повелел наш глава всех попаданцев к делу пристраивать, чтоб не разбазаривать силу, а на пользу государству прилаживать.
– Знаете… уважаемый, – я попробовала непривычное обращение к мужчине, и мне оно понравилось, – кажется, вы немного ошибаетесь. Нет у меня никаких магических сил. И никогда не было.
Мужичок беспечно махнул рукой:
– Это у многих так. В своем мире не было магии, потому и ощущать ее не научены. А при переходе все наделяются хотя бы крупицей. Придешь в школу, там и разберутся знающие люди, что да к чему.
– В школу? Так кто меня туда возьмет? Мне двадцать один год!
– В магическую как раз в этом возрасте и отправляются, не волнуйся. И шагу прибавь, уважаемая, а то до вечера не доберемся. Мне ж еще урожай убирать надобно.
На самом деле несколько полевых участков и обрамляющий их лес мы миновали довольно быстро. И часа не прошло, по моим ощущениям, а я уже стояла на пригорке и выбирала дорогу из двух предложенных вариантов.
– Вот по этой пойдешь, – объяснял мужичок, – к вечеру до самого города доведет. Вишь, вдалеке его шпили торчат? Стражникам на воротах скажешь, что в школу магии, тебя направят дальше. А хошь, зайди сначала в деревню, вот по этой тропе будет Ахово. Там тебя накормят, может, кто в город собирается, тогда и подвезут – быстрее выйдет. Выбирай, уважаемая, а я свой долг исполнил. Прощевай.
– Спасибо и до свидания! – крикнула уже в спину уходящему проводнику, имени которого так и не узнала.
М-да. И снова я оказалась одна. С сомнительным выбором: либо топать пешком на голодный желудок в город, либо навязываться местным жителям, обременяя их лишним едоком и попутчицей.
Несмотря на заранее испытываемую неловкость, выбор я сделала в пользу деревни, страшась снова заблудиться в одиночестве. А потому решительно шагнула на уходящую под горку тропу и почти сразу наткнулась на ребятню, собирающую в пролеске ягоду. Какой тут шум поднялся!
– Витаг! Витаг! Попаданка туточки!
– Не может быть!
– Точно! Самая настоящая!
– Выська, не трещи, не спугай гостью. Говорят, иномирные бывают нервными да буйными.
– Сам закройся! Она тихая.
– И спокойная.
– И красивая.
– Да не, худая больно, видать, из бедного мира к нам свалилась!
– Ага, на выкормку!
Шумной гурьбой ребятишки меня обступили и принялись рассматривать. А я – их. Чудная одежда, незнакомые имена. Румяные веснушчатые рожицы с любопытством заглядывали в глаза, но разговаривали только между собой.
– А магичить она уже умеет?
– Да кто ж ее знает.
– Я слышал, что при переходе силой наделяются.
– Ух ты… Может, она того? Юньку вылечит?
– Юньке уже не помочь, а вот Юстасу могла бы, наверное.
– И Веньке не мешало бы… Хотя он почти здоров.
Мне надоело быть бессловесным экспонатом, и я решилась заговорить с детьми первой:
– Привет! Я Даша.
Мой дружелюбный настрой привел ребят в восторг.
– Я Выська! Я Витаг! Я Ронька! Я Горлик! Я Крежик! – наперебой принялись представляться мальчишки и девчонки.
Разумеется, запомнить каждого я оказалась не в силах, а потому разговаривать предпочла со всеми сразу:
– Очень приятно. А не подскажете, где здесь ближайшая деревня?
Детвора уставилась на меня удивленно, а кто-то даже захихикал. Оказалось, что я не дошла по тропинке буквально несколько шагов. Но дети этот факт восприняли с большим удовольствием, прониклись важностью миссии и дружно повели в свое поселение. В отличие от мужичка, они от меня не шарахались, хватали за руки, волосы, одежду. Что-то постоянно спрашивали и рассказывали, пока самый старший паренек, лет десяти, не шикнул на малышню, с серьезным видом заявив, что утомили.
– Мне бы перекусить да попутчика в город найти, – обратилась я к старшему мальчику, на что тот деловито кивнул:
– Ща все будет.
Стоило нам появиться в деревне, мальчишка крепко взял меня за руку и целенаправленно повел к аккуратному домику с расписными ставнями.
– Теть Марта! – крикнул он еще от забора, и на крыльце появилась немолодая женщина со следами прежней красоты на лице. Ее, казалось, шатало от усталости, тусклые волосы выбивались из спутанного комка, собранного шпилькой на затылке, а в глазах застыли безнадежность и горе.
– Я вам магичку привел! – сообщил с толикой гордости мальчишка.
А Марта всплеснула руками и устремилась ко мне, но, не дойдя несколько шагов, рухнула в пыль на колени и взвыла дурным голосом:
– Не откажи в милости, мэдью! Заклинаю всеми богами, которым ты поклоняешься! Прошу не за себя, за родное дитятко!
Я мелкими шажочками стала отступать от ненормальной тетки подальше, но мой маневр быстро пресекли – мальчишка заступил дорогу со двора, а Марта вцепилась обеими руками в штанину джинсового комбинезона, продолжая голосить.
– Прекратите это безобразие! – наконец не выдержала я, напуганная неадекватным поведением взрослого человека.
Женщина замерла и – о чудо! – замолкла. Блаженная тишина! Боюсь только, ненадолго.