Чистильщик (СИ)

Но есть один принцип, которую стараюсь следовать всю жизнь: не поворачивайся спиной к тем, кому не доверяешь. Тебе не доверяю теперь окончательно. Бельмондо доверяю и оставляю у себя, хотя он намного слабее тебя. Даже Гоге твоему доверяю, так как знаю, чего можно ожидать от него. А ты…
До экзамена осталась неделя. Уверен, сдашь лучше всех и станешь полноправным Чистильщиком. Допускаю, что скоро выбьешься в капралы. Так вот… Как только закончится курсантская стажировка в моей группе, то ищи себе другую команду. К себе тебя не возьму. Сейчас пойдём к нашим и объявим, что ты нас покидаешь. Эту последнюю неделю можешь на дежурства больше не приходить. Оружие и амуницию сдашь под опись Синему и…
— Сдам в конце недели, — твёрдо ответил я, внутренне чертыхаясь от подобного поворота событий. — И приходить буду. Хочешь: в разнорабочие вместе с Гогой определяй. Но если в группе, то, значит, не пузом кверху на солнышке греюсь, пока она жизнью рискует, а выполняю любые полезные для неё функции. Это уже мой принцип: исполняй долг до конца.
— Пусть так. Но объявлю всему командирскому составу сейчас, чтобы планы на тебя никакие не строили.
Вся банда капралов была в сборе. Синий с Жалом резались в шашки. Причём, как показывала статистика их давнего противостояния, Жало хоть и получил от своих профессорских предков недюжинный ум и шикарные инструменты для использования его, но бывшему штрафнику Синему частенько проигрывал. Пикантность их дуэлей была в том, что оба капрала играли на щелбаны. Судя по красному лбу Жала, сегодня ему опять не очень везло.
Стелла с Таксом играли в свои игры. Блондинка кидала мячик, куда душа пожелает, а задача духа-хранителя заключалась в том, чтобы не дать мячу коснуться стены.
Глыба залип в телевизоре, изучая видеозапись уроков одного известного культуриста. Одна Мышка занималась излюбленным делом. Ирка показывала какой-то хитрый приёмчик Гоге, на время отставившего к стене ведро и швабру.
Короче, все скучали до нашего появления.
— Командиры! — официально начал Аксакал, привлекая к себе внимание. — Новые вводные по группе. Через неделю курсант Котяра покидает наши ряды. Прошу отныне не привлекать его к делам.
— Ни хрена ж себе! — воскликнул Панкрат, оторвавшись от телевизора. — С какого перепугу⁈
— Да! — поддержал его Жало. — Парень-то вроде наш до самых соплей.
— И Такс тоже наш! — вторила народу Стелла. — Получается, мы теперь и без него?
Начался всеобщий возмущённый гомон, в котором не участвовал лишь мой дух-хранитель. Охренев от новости, он в полёте со всей дури впечатался в стену и теперь размышлял: притвориться, что ему очень больно, чтобы все пожалели, или ну его на фиг.
— Тихо! — не выдержав, заорал лейтенант. — Не на базаре! Повторю! Гольц покидает группу! Это моё решение! Моё право как командира выгнать любого! И я им воспользовался! Возражения можете засунуть себе в задницы! Впрочем, как и советы!
Гнетущая тишина заполнила гостиную. Все переглядывались между собой, но перечить разбушевавшемуся лейтенанту никто не решился.
— Хоть причины можем узнать? — спокойно спросила Мышка. — Ринат, раньше как-то акты самодурства за тобой не числились.
— Причины есть, но о них говорить не стану. Ребят, — тоже сбавил он обороты, — я вас никогда не подводил. Поверьте, в этот раз тоже не собираюсь.
— А что скажет «виновник торжества»? — в упор посмотрев на меня, спросила Стелла. — Или так и будет стоять истуканом?
 
— Приказы нужно выполнять даже тогда, когда их не понимаешь. Я не согласен с лейтенантом, так как никаких постыдных поступков за мной не числится. Не согласен, но понимаю. Поэтому через неделю вход в этот замечательный домик без приглашения будет закрыт для меня. Честно говоря, тоже, как и сказал Жало, чувствую себя «до соплей» среди своих. Надеюсь, за стенами базы сможем встречаться как друзья. Ну, а про всё остальное не спрашивайте. У нас подписки о неразглашении, — соврал я на последней фразе.
Вскоре вся группа знала, что ухожу от них.
— Ты чего⁈ — влетел как ошпаренный Жан в мой кубрик, в котором я в гордом одиночестве приводил расстроенные мысли и чувства в порядок.
— Бывает, дружище…
— Но не так! Ты же лучший из лучших на курсе! Ты же…
— Успокойся. Из Чистильшиков меня никто не выгоняет. Мышка пообещала пристроить в группу Поэта. Там хоть всех знаю. И пересекаться по службе будем часто. Да и этот грёбаный карьерный рост… Капралом стану практически сразу.
И вот что ещё. Тут вляпался в дела СБ. Если будут тебя напрягать, то сильно не сопротивляйся. Там мужики хоть и по-своему нормальные работают, но хитровывернутые параноики. Не надо с ними ссориться.
— Это из-за них? — догадался Бельмондо.
— Отчасти. Всё. Вали-ка ты отсюда. Потом «У Дато» горе моё обмоем.
Вернувшись с дежурства, сразу же был приглашён Глашкой в кабинет Достоевской.
— Садись, Максим, — усталым голосом произнесла графиня. — За СБ можешь не волноваться. Я там на свои «кнопочки» надавила, и пока устранять тебя никто не собирается. Не спрашивай, чего это стоило… Правда, с шеи теперь не слезут. Ты с сегодняшнего дня у них в разработке, поэтому на законных основаниях даже мой дом будет на прослушке, покуда в нём обитаешь.
— Покуда? — переспросил я. — Намёк, что пора съезжать?
— Очень не хочу выгонять, но придётся, — вздохнула она. — Если ищейки имперские запустят сюда свои лапки, то не только о тебе многое выведают. Понимаешь?
— Понимаю. Что-то нехорошая полоса в жизни. Везде отставку дают.
— Я не даю. Нужно исключить у них любую возможность следить за моей семьёй и делами Достоевских. В остальном же… Максим, я тебя практически за сына давно считаю. Никогда в беде не брошу. И уверена, что ты не предашь, поэтому не стану сейчас копаться в твоём прошлом. Катя, Аня… Глаза выцарапают любому, кто против тебя попрёт. Воронины тоже.
Почему-то от этих слов потеплело в душе. Чувствую, что Юлия искренне говорит и ей реально безумно жаль разъезжаться. Что ж… В конце концов, дом Достоевских всегда был для меня временным приютом. Я это хорошо понимал с первого дня. Правда, теперь его стены стали казаться родными.
— Проехали! — делано улыбнулся я, скрывая свои эмоции, и искренне обнял графиню. — Мальчики взрослеют и уезжают.
— Мальчики должны знать, где их любят и помнят, — ответила женщина на мои объятия. — Приезжай почаще в гости и звони каждый день. Завтра соберёмся на прощальный ужин, а потом я найду тебе…
— Не надо, Юль. Уйду сегодня же. Такие дела растягивать нельзя. Объясни всем сама, почему. Должны понять. А прощаться не люблю.
— Как хочешь, но Анька с Катькой будут в ярости.