Убежать от себя

Он вообще был странный. Немного отстраненный, совсем не настроенный на близость. Не то, чтобы мне от него нужно было только это, но Карло как-то странно смотрел на меня, как будто решал какую-то внутреннюю задачу. В тот вечер мы сидели в его гостиной. Я на кресле, а он на диване, стоящем под прямым углом. Было без четверти девять. Я хорошо помнила время, потому что взглянула на часы на стене напротив. Карло неожиданно встал с дивана и пошел к себе в спальню, а когда вернулся, в руках у него были листы, напечатанные мелким шрифтом… Он попросил меня послушать его статью для одного издания, и я согласилась.
Вступление охватывало какие-то экономические понятия и рассказывало о бирже. Я попыталась вслушаться и уловить суть, и сначала это было довольно сложно, так как предмет статьи был для меня в принципе неинтересен. Но затем я сосредоточилась и начала ловить каждое слово. Когда Карло прочитал заключительное предложение своей статьи, я взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что длинная стрелка пошла на новый круг — было двадцать минут десятого. Неужели чтение длилось так долго?! О чем вообще говорилось в основной части? Я этого совершенно не помнила. Может, я вообще заснула?! Мне стало дико неловко, но Карло вел себя как ни в чем не бывало, поэтому я отмела эту идею, как не имеющую под собой никаких оснований. Хорошо, что еще мое мнение о статье не спрашивали, а то я вообще не знала бы, что сказать.
В среду вечером произошло то же самое. Снова диван и кресло, снова статья и снова я понимаю, что ничего не помню, а на часах пропали двадцать минут из моей жизни. Хотя в этот раз я помню, что мыслями улетела куда-то в детство. Может, я задумалась о своем? Скорее всего так и было.
А в четверг я ужинала с Йонасом. Он написал мне сообщение и пригласил встретиться. Я согласилась. Это был вечер без Карло, потому что у него были дела в университете. Я ничего ему не сказала, потому что не считала нужным.
Мы договорились, что я заеду за ним в восемь. У Йонаса не было машины, а толкаться в метро вечером мне совсем не хотелось. Он предложил сходить в паб, где, по его словам, делали потрясающие гамбургеры. Для себя я решила, что если и выпью немного пива, то только из бутылки, которую откроют при мне. Память о новогодней ночи, вернее следующем дне была еще свежа. Со мной не было Нины, а Карло понятия не имел, куда я поехала.
Паб в центральной части города оказался густо наводненным студентами. Шум стоял невообразимый: тут разговаривали, смеялись, кто-то умудрялся петь. Пока мы пробирались к свободному столику, я насчитала десять национальностей, которые смогла различить по внешним признакам. А сколько разных языков здесь можно было услышать на самом деле?! Рим, безусловно, тоже город, привлекающий студентов, но такого этнического разнообразия я еще никогда не видела.
Йонас шел, прокладывая мне дорогу, и здоровался направо и налево. Казалось он знал тут всех, и его тоже. Это было здорово! Я в свои студенческие годы не смогла обзавестись даже половиной такого количества друзей.
Мы сделали заказ и я спросила, откуда он знает всех этих людей. Йонас ответил, что мало бывает в комнате, которую снимает, и что с друзьями они ведут активную жизнь: волонтариат, игра в музыкальной группе, различные социальные проекты. Он предложил поучаствовать мне, а я отшутилась, ответив, что являюсь той, которая обычно выписывает чек. При этом мой спутник так подозрительно на меня посмотрел, что мне даже стало неловко. Не знаю, как именно он воспринял мои слова и не уверена, что положительно.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На протяжении всего вечера меня не покидало ощущение, что я в этом месте чужая. К нашему столику как паломники тянулись знакомые Йонаса, поэтому даже толкового разговора не вышло. Вообще я не понимала, куда делась та непринужденность, которая была в машине, когда мы возвращались в Лозанну. Может быть, потому что любая тема, начатая или мной, или им непременно терялась или забывалась после очередного знакомства или приветствия.
— Йонас, мне пора, — я едва дотянула до начала одиннадцатого, чтобы не было заметно что я хотела сбежать.
— Тебя проводить? — было видно, что ему совсем не жаль. — Ах да, ты же на машине!
— Спасибо. Я справлюсь. Доброй ночи.
И я стала выбираться из паба. Народу стало еще больше, и в зале появилось облако дыма, несмотря на то, что курить внутри было запрещено. У меня сохранялось стойкое ощущение себя как переростка на детском празднике. Лица посетителей туманились и веселели, а мне надо было возвращаться домой.
Я вышла на улицу и огляделась по сторонам, припоминая, где оставила машину. Не смотря на центральное расположение, переулок, где находилось это заведение, был довольно темный. У двери справа и слева стояли молодые люди и девушки. Они курили, не знаю, правда, что именно. Но судя по их смеху, не просто сигареты. Я поспешила выйти из переулка, так как машина стояла за углом. Но я не сделала и пары шагов, как меня окликнул знакомый голос. Внутри все похолодело и я помедлила лишь пару секунд, а потом снова стала двигаться, постепенно ускоряя шаг.
— Постой же, Звева.
Голос проблеял мое имя, слишком смягчая первую «в», отчего «е» получилась, как в слове «вещь». Я остановилась и, глубоко вздохнув, развернулась к звавшему меня человеку.
— Добрый вечер, Пабло!
Он был обкуренный. Может, быть принял еще что-то, угадать было невозможно. Белки глаз были красные, а зрачки расширены даже тогда, когда он вышел под яркий свет фонаря. После новогодней ночи я его больше не видела и даже думать забыла, поэтому сейчас мое состояние было на грани удивления и страха. Кто знает, что ему может прийти в голову? По тому, как отчетливо он проговаривал слова и активно жестикулировал было ясно, что дозу он принял изрядную и просто так не собирался меня оставлять в покое.
Он предложил мне вернуться в паб и выпить, но я вежливо отказалась и снова направилась к машине. Тогда он догнал меня и резко дернул за руку, чтобы я остановилась. Его лицо выражало нехватку терпения и решимость. У меня неприятно сдавило в груди. Я даже не сразу попыталась высвободить руку. Резкие движения могли спровоцировать приступ агрессии.
— Пабло, — осторожно начала я, стараясь вытянуть руку, но он ни капли не ослабил хватку, — отпусти, пожалуйста, мою руку. Мне нужно поехать домой, а тебя ждут твои друзья.
Я старалась скрыть дрожь в голосе, потому что ситуация начинала меня пугать. Я очень пожалела, что не носила с собой перцовый баллончик, но в Италии он был запрещен, поэтому я даже никогда его не покупала. А стоило бы носить его все равно.