Секта. Невероятная история девушки, сбежавшей из секс-культа

На улице камни хрустят у меня под ногами, я чувствую холодную землю сквозь подошвы старых черных кед, пахнущих резиной. С тем же успехом я могла бы идти босиком. До поступления в программу «Виктор» я ходила в этих кедах на цыпочках, делая вид, что на мне балетки.
Теперь подобное тщеславие невозможно.
Я толкаю большую деревянную дверь сарая. Она легко распахивается, и я вместе с чанами проскальзываю внутрь. Мне в нос ударяет аромат сусла и плесени. Впрочем, он не противный, просто необычный, с примесью дерева. Единственное окно заколочено. Я медленно иду в темноте туда, где виднеются очертания мешков.
Пока я наполняю чаны пшеничными хлопьями, глаза привыкают к темноте. Руки ныряют в большой мешок и выныривают обратно, а на мешке становятся различимы картинки и надписи. Под крупной, почти в натуральную величину, головой лошади красуются буквы: BRANFLAKES, и ниже: «ВЫСОКОКАЧЕСТВЕННЫЙ КОРМ ДЛЯ ЛОШАДЕЙ. 50 кг».
Теперь ясно, в чем дело!
Неудивительно, что у меня не получалось хорошей гранолы, ведь это для лошадей. И просрочено, уже больше года как. Я чувствую себя реабилитированной за то, что не смогла сделать ничего приличного из этих идиотских коричневых кусков. Да это даже не ПШЕНИЦА! Я вспоминаю, как дети часами пытались прожевать ее, до невыносимой боли в челюстях.
Ха! Кейт будет в восторге.
Интересно, когда я смогу рассказать ей об этом. Кейт спит в полуметре от меня, но, разумеется, мы с ней не разговаривали несколько месяцев.
Я волоку чаны с лошадиной едой в кухню. Другие девочки уже собрались и занимаются работой. При моем появлении все они смотрят вниз. Я тоже по привычке смотрю вниз – так проще всего избежать проблем. Просто смотри вниз, на пол из красного камня.
Не прекращай смотреть вниз.
Я сажусь на свое место и принимаюсь готовить, отмечая, что уже заляпала водой объявление об Ограничении тишины. Меня охватывает тревога.
Это добром не кончится.
 
* * *
Она сидит в ногах моей кровати. В комнате темно, но я хорошо ее вижу. Ее каштановые волосы уложены так аккуратно, словно она только что причесалась. Боковой пробор.
Я ни за что бы не смогла сделать такое.
На ней платье в горошек и белый нагрудник с лентами. Руки сложены на коленях.
– У тебя все будет хорошо, – шепчет она в темноте.
Я хочу верить ей.
– Такие вещи случаются постоянно. Я была больна, и я тоже не видела брата шесть месяцев. Но с ним все в порядке, и со мной все в порядке, просто сейчас я чувствую себя плохо. – У нее большие глаза, она смотрит прямо на меня. Улыбается и оглядывает наше общежитие. – Я всегда жила здесь, это моя комната, – говорит она.
Меня бьет дрожь; я хочу сказать ей, что общаться со мной небезопасно.
– Ты всегда можешь поговорить со мной, – произносит она, протягивая руку к моей.
Я открываю глаза, и она исчезает.
 
* * *
Вот уже шесть месяцев, как я в программе «Виктор».
Я осторожно прикасаюсь к бедру, нащупывая сквозь короткие штаны рубец и синяк. Следы побоев похожи на надпись Брайлем на коже. Избиения происходят довольно часто, наказание легко получить: достаточно двенадцати проступков в неделю или четырех в день. За разбитую тарелку можно схватить двойное взыскание.
Как и шрифт Брайля, порка используется, чтобы передать сообщение.
«Ты опять витала в облаках?»
«Ты явно где-то не ЗДЕСЬ!»
«Твой разум не сосредоточен на работе».
«Ты не с Богом».
С началом программы начались и публичные порки. Они становятся все более креативными с каждым новым приезжающим лидером. Однажды днем примерно двадцать детей, включая меня, вынуждены были сидеть и смотреть, как моего брата Джоэля избивают большой разделочной доской. Лидер, который порол его, просверлил в доске дюжину отверстий, чтобы она легче «рассекала воздух».
Та порка была невероятно жестокой. А Джоэль – невероятно непокорным, из-за чего все и случилось. В то время похожие порки происходили почти каждый день, но именно ее я не забуду.
В тот день Мэри Малайзия читала новое письмо Дедушки под названием «Занимайтесь любовью с Иисусом». Она объясняла нам, что у нас есть возможность начать общаться с Иисусом по-новому: занимаясь любовью, взрослые члены группы могли испытать экстаз, и таким образом, фактически это был бы секс с Иисусом. «Письмо Мо» сопровождалось картинками-комиксами, которые изображали людей во всех сексуальных позах – с самим Иисусом. Вызовите Его дух и покажите, насколько вы действительно любите Его и преданы Ему, все в таком роде. Предполагалось, что те, кто не достиг взрослого возраста, должны были делать это наедине с собой.
Но здесь, у нас, нет никакого «наедине».
По окончании молитвы началось говорение на языках.
 
Тар-тар-тар-тара-бар
Тар-тар-тар-таааарабааар
Таааар-тар-тар-тар-таааарабар
Спасибо, Иисусе. Славься, Иисусе. Спасибо, Иисусе.
 
Перекрывающийся гул голосов набирает обороты.
 
Йа-а-а-тар-тар-тар-тарабааар
Тар-тар-тар-тара-бар
Тар-тар-тар-тара-бар
Аллилуйя. Славься, Иисусе. Спасибо, Иисусе.
 
Голоса становятся громче и быстрее.
 
Тарарабар
Дидубааааар
 
И тут сквозь языки звучит голос Джоэля:
 
– Да, Иисусе! О да! Так!
 
Его такой знакомый ироничный тон.
 
Тарабаааар
 
– ДАВАЙ, ИИСУСЕ! – говорит Джоэль громче.
 
Тааааарабааар
 
– Заполни меня своим СЕМЕНЕМ, ИИСУСЕ! – издевается Джоэль.
 
Спасибо, Иисусе. Славься, Иисусе. Спасибо, Иисусе.
 
– ТРАХНИ МЕНЯ СЗАДИ, ГОСПОДЬ, И ЗАПОЛНИ МЕНЯ СВОИМ СЕЕЕЕМЕНЕМ! – орет он.
 
Говорение на языках прекращается. Все глаза открываются. Мне хочется засмеяться, но выходка Джоэля парализовала меня, так же как и остальных.
 
* * *
Через несколько часов после молитвы наступает время наказания.
Входит Джоэль, его голова опущена. Тайтус, лидер, который будет его пороть, занимает свое место. Джоэль не только высмеял «Письмо Мо», но и приплел ко всему этому гомосексуальность, которая считается грехом.
Наказание Джоэля обещает быть ужасным, и никто из нас не может защитить моего брата.
Изо рта у меня вырывается пламя, быстрое, как лазер, и горячее, чем сера. Я прожигаю гигантскую дыру в стене, открывая с другой стороны сияющий золотом путь. Выбравшись через дыру, я сквозь горящую стену протягиваю руку Джоэлю.