Вороны Чернобога

– Ты что… – начал было Степан.
– Вон отсюда!.. – рявкнул Данияр, не оглядываясь на обоих алконостов.
Внутренне ужасаясь тому, что собрался сделать, он кинулся в помещение.
Девушка-ворон немыслимо медленно оборачивалась к нему – медленно под воздействием витающего в помещении заклятия. Она не успевала даже перевести взгляд на Данияра… Такая беззащитная в своем черном прикиде и безжалостно брошенная неумехами и дуболомами-алконостами на произвол судьбы… Такая хрупкая перед временем, которое неумолимо начинало сжиматься…
Ворон, на считаные мгновения свободный от заклятия, сгустившегося в комнате, подлетел к ней и рывком поднял на руки. Шепотом и лихорадочно отчитывая заклинание колдовского отпора и отторжения, он помчался со своей ношей назад, к дверям, в которых, как последние дураки, встали алконосты. Не поняли, что он им крикнул?.. Они как будто не понимали, что все его действия продиктованы жесткой необходимостью, а потому беспомощно открывали рты и пытались сказать что-то то ли в свое оправдание, то ли, наоборот, агрессивно желая урезонить его.
– Вон отсюда! Уходите! – вновь зарычал он, нисколько не сомневаясь, что эти… так и останутся на пороге, мешая ему быстро выбраться из увиденного кошмара.
Они, подстегнутые его рыком или испуганные скоростью и боясь быть сбитыми им, все же освободили ему проход. И тогда он не просто выскочил с воронушкой на руках, а еще и ногой ударил сначала по одной двери, а затем – по другой, вбивая обе в косяк и желая заклинить их там.
Не отдышавшись, не отвечая на вопросы всполошенных алконостов, которые растерялись и, кажется, наконец-то испугались по-настоящему, он бросился в коридор. Спиной чувствовал, как выпирают двери из косяка, а потому, перескочив новый порог, обернулся к двоим, бегущим следом:
– Закрывайте двери! Быстро!
– Но там хозяин квартиры!
– Сколько дней это продолжается?!
– Три! – проблеял второй алконост.
– Нет больше там хозяина! – снова рявкнул ворон и развернулся бежать по коридору к выходу из дома. – Сдох уже! Бегите!
Бежать и молиться Чернобогу, чтобы тот оградил свою – воронушку! Чтобы было так, что та не успела попасть в центральный водоворот и осталась прежней! Чтобы было так, что он, Данияр, явился вовремя и сумел ее вытащить до того!
А девушка-ворон на его руках снова невероятно медленно поднимала голову и ужасающе медленно взглядывала на него, на Данияра. И он, видя ее равнодушное лицо, умирал в душе, потому что это он виноват в том, что с ней произошло! Если бы он в прошлый раз не бросил ее на произвол судьбы, если бы отвоевал ее раньше, с ней бы ничего не произошло! И сам до боли в глазах вглядывался в ее бесстрастное лицо: не появились ли на нем морщины, не выцвели ли ее глаза?! Вроде ничего нет… Но ведь признаки старения могут проявиться и позже!
Он выскочил во двор и развернулся вместе с ней на руках к алконостам.
– Данияр, не слишком ли много на себя берешь? – недовольно начала Анжелика.
– Кто?! – злобно прохрипел он, глядя ей в лицо. – Кто ее послал на смерть?! Кто оставил ее там одну?! Почему ты сама там не осталась?! Сволочь!
Анжелика отшатнулась, испуганная силой его гнева.
Алконосты зароптали было, но после его слов о смерти замолкли.
– Данияр… – предостерегающе сказал Александр Михайлович, и он едва не прижал воронушку к себе, когда ее хотели забрать у него.
До затуманенного ужасом сознания с трудом дошло, что это свои, что возникшая рядом из тени Руся похлопывает его по руке, озабоченно заглядывая в глаза…
– Возьми! – Он передал воронушку на руки Александра Михайловича и снова обернулся к Анжелике. – Какого черта… – сквозь зубы проговорил он, стискивая челюсти и уже страшась, что сорвется и будет орать. – Какого черта вы сразу не позвали меня, если сразу поняли, что это дело ночи?!
– Откуда мы знали… – звонко заговорила Анжелика, стараясь напористо перебить его. – Мы уже третий день работаем здесь – и ничего такого.
У Данияра перехватило дыхание.
– Третий… день? – И взглянул на алконостов. – Здесь все, кто был в той комнате?
– Нет, не все, но… – Анжелика тоже оглянулась на своих, а когда посмотрела на Данияра, пренебрежительно предложила: – Если хочешь, я могу обзвонить всех, кто был здесь в первый день.
Она, видимо, думала, что ворона смутит ее насмешка, он поддастся на провокацию и откажется, но Данияр прорычал:
– Звони немедленно! – И, не сдержавшись, вполголоса добавил: – Дура… Какие вы все дураки!..
И даже Степан промолчал: кажется, ужас ворона все-таки напугал всех.
А Данияр, понимая, что его негодование вот-вот перейдет в истерику, которую трудно будет остановить, спохватился и поспешил к воронушке, на ходу снимая с себя все обереги и передавая Мите, чтобы тот повесил ей на шею. Девушка двигалась все еще очень замедленно, и Руся жалобно спросила:
– Что с ней?
– Попала в заклятие времени.
– Что это за заклятие? – тихо спросил обеспокоенный Александр Михайлович.
– Знаю только со слов Всеволода, – нехотя отозвался Данияр. – Такая штука, в которую, если попадешь, сразу стареешь за пару дней. А на третий… – Он перевел дух и договорил: – На третий день умираешь… естественной смертью.
– Поэтому ты велел ей звонить, – осипшим голосом сказал Александр Михайлович и взглянул на Анжелику, которая вполголоса чертыхалась, потому что очередной алконост не отвечал на ее звонок.
Наконец ей надоело, и она набросилась на Данияра:
– Иннокентий сказал, что такое мог сотворить только ворон! Вы же не нашли Мрака! А если это он устроил?!
– Не лезь в дела воронов, – сквозь зубы сказал Данияр. – Зачем нашему старику убивать этого человека?
– А если Мрак свихнулся?! – чуть не завизжала алконост. – Может, напоследок покуражиться захотелось?! Свою силушку показать?! Что здесь произошло?! Не хочешь объяснить?! Ведь мы тебя вызвали, чтобы ты объяснил!
Данияр собрался с мыслями и пересказал то, что уже пояснял своим.
– Сколько человек не откликнулось? – хмуро спросил ворон. Он уже пришел в себя и в душе теперь ощущал сожаление по ушедшим.
– Двое… – тяжело дыша, так же хмуро ответила Анжелика. – А еще одна умирает. Ты… – нерешительно сказала она и коротко взглянула в сторону Александра Михайловича, который все еще не спускал девушку-ворона с рук. – Ты сумеешь спасти нашу… ее, как эту?..
– Слишком поздно, – покачал головой ворон. – Эта девочка сегодня впервые в том помещении была?
– Впервые.
– А твои люди были там два дня. Процесс старения и умирания необратим.
Анжелика посмотрела на окна первого этажа.
– И как долго туда нельзя будет войти?