Вороны Чернобога
Пальцы онемели. Длинная деревянная ручка щетки словно в недоумении постояла самостоятельно, освобожденная от их хватки, а затем медленно и торжественно описала полукруг, падая на пол. Руся безразлично проследила это падение, с каким-то облегчением оторвав взгляд от потолка.
От грохота упавшей щетки вздрогнули все.
А тень на потолке заторопилась вниз – да так, что Руся с визгом помчалась к двери. Распахнув ее, забыв обо всем на свете, девушка кинулась по коридору, врезаясь в людей, заполнявших его, отшатываясь от тех, кого все-таки видела на своем суматошном пути.
– Русенька! – удивленно вскрикнул кто-то.
И она бросилась на этот зов знакомого голоса, еще не понимая, кто это, но инстинктивно помня, что этот пока плохо воспринимаемый человек всегда защитит.
– Бабуля! – выдохнула она, когда ее чуть ли не поймали в крепкие объятия. – Уйдем быстрей! Уйдем отсюда! Пожалуйста, бабуля!
– Что случилось? – испуганно спрашивала бабуля, обнимая ее. – Тебя отругала Алевтина? За что? Не плачь, Русенька!
«Отругала Алевтина»?
Девушка истерически расхохоталась. Да что такое Алевтина в сравнении с тем чудищем-тенью, что спускалось к ней с потолка?!
Да и поймет ли бабуля, скажи ей Руся, кто именно ее напугал?! И девушка, прижимаясь к старой женщине, не обращая внимания на оглядывающихся людей, расплакалась от безнадеги.
Несколько минут спустя они сидели на скамье в фойе ТЦ. Руся вздрагивала и, икая от плача и пережитого, то и дело прикладывала к мокрым от слез глазам бабулин платочек. Одновременно она мрачно думала о самом страшном, что случилось с ней. Был такой зарубежный фильм про очень умного дядьку. Он во многом разбирался – и в жизни, и в людях, но в его собственной жизни существовала жуткая проблема: он был шизофреником. А если?..
Руся вновь залилась слезами, едва только подумав о своем страшном будущем несчастной шизофренички…
– Ну не плачь, миленькая, не плачь, – вполголоса уговаривала бабуля. – Сейчас домой пойдем, успокоишься и все расскажешь. А там мы вдвоем да разве не справимся?
– Бабуля-а… – взрыдывая, попыталась все же шепотом объяснить девушка. – Он тако-ой стра-ашный… Как во сне-э… Я думала-а, во сне-э со-он, а он настоя-ащий…
– А кого ты во сне видела? – осторожно спросила бабуля.
Руся этой осторожности не заметила и, вздыхая, принялась рассказывать:
– Там много чего было – во сне-то… Я сначала увидела тех, которые мне волосы заплели. Они такие маленькие, а ноги как у курицы…
– Что-о? – ахнула бабуля.
Руся мгновенно пришла в себя и прикусила язык. Нашла о чем рассказывать! Разве такое можно кому-то?! Ну все. Бабуля сейчас позвонит маме и папе, а родители заставят дочь пойти к психиатру…
За что?! И Руся снова разрыдалась – уже от страха. Но на этот раз ревела недолго. С нового перепугу, чуток успокоившись, попробовала дать задний ход, искательно заглядывая бабуле в глаза и делая вид, что все в порядке:
– Бабуля, это всего лишь сон!
– Если бы… – непонятно вздохнула бабуля и кивнула. – Разве ж во сне тебе волосы заплели-то? Рассказывай-ка, Русенька, мне все.
– А ты маме не расскажешь потом? – опасливо посмотрела на нее девушка.
– А на кой ей это знать? – кажется, риторически, но довольно странно вопросила бабуля. И, взяв внучку за руку, твердо добавила: – Сами справимся!
Руся в ответ крепко сжала ее ладонь. Неужели не все потеряно и бабуля не отправит ее в психбольницу?
Но посидеть в фойе ТЦ и серьезно поговорить им не дали.
Только Руся собралась с силами, чтобы начать рассказывать, как, подняв глаза, в панике ойкнула: к ним решительно направлялась Алевтина.
– Больше я ее к себе на работу не пущу, – строго сказала женщина, остановившись перед ними и даже не подумав поздороваться с бабулей. – Она мне всех клиенток распугала своими воплями! Ищите для своей истерички другую работу!
Она жестко повернулась и ушла. А Руся, глядя ей вслед, снова всхлипнула.
– Забудь про нее, – велела бабуля. – Мы тебе работу лучше этой найдем! Сходи за своими вещами, а я здесь подожду.
Руся нерешительно встала: идти в парикмахерскую, где на нее все уставятся как на психованную, не хотелось. Но пришлось.
Повезло: пока спускалась в цокольный лабиринт, навстречу побежала Лена-парикмахер с ее сумкой.
– Ты чего? – попеняла Русе мастер. – Чего вдруг разоралась?
– Все клиенты сбежали, да? – виновато спросила девушка.
– Кто тебе сказал? – изумилась та. – Алевтина, что ли? Наплюй! Там сидели все наши постоянные, так что все остались и всем мы причесоны успели сделать. А ты-то что?
– Я… – Руся неожиданно успокоилась: ишь Алевтина-то – врушка! Значит, и ей, Русе, совсем не зазорно соврать. – Там паук был – страшный-престрашный! А я их с детства боюсь.
– А-а… – улыбнулась Лена. – Это я понимаю. У всех свои страхи. Я вон ос всяких боюсь – меня в детстве покусали. Завтра придешь?
– Алевтина сказала, чтобы не приходила.
– Ничего! – ободрила Лена. – Такую работу – на подхвате-то – везде найдешь. Ну, Руська, удачи тебе!
– Спасибо! – выдохнула девушка. – Пока!
Парикмахер кивнула и побежала назад.
А Руся задумчиво посмотрела ей вслед. Бабушка не ругалась. Лена пожелала удачи. Все в течение получаса. Может, ситуация не такая уж и страшная? Тряхнув сумкой, она накинула ремень на плечо и побежала в фойе.
Бабуля ждала ее – и не просто так, а с мороженым!
Как и вчера, под ручку, они вышли из ТЦ и не спеша побрели по пешеходной дорожке параллельно дороге. Уходя от здания ТЦ, Руся незаметно оглянулась: Шпиона на скамье не было. Ушел, пока она сидела в фойе? Или увели эти странные типы в белом? На всякий случай она ему тоже пожелала удачи. Может, пригодится. И забыла о нем, как только дорожка стала малолюдной и бабуля немедленно предложила побеседовать о ее снах. Девушка уже успокоилась, а потому снова насторожилась.
– Да ничего особенного не было, – сказала Руся. – Снилось, будто я снова в лесопарк побежала и там встретила этих, которые мне волосы заплели. – Про соседа, который участвовал в ее прогулке, девушка предпочла умолчать: бабуля – человек, конечно, очень хороший и понимающий, но тоже любит посмеяться. А Русе сейчас, когда она на взводе, не хотелось бы и короткого смешка над ее пусть даже сонными похождениями. – Я с ними поговорила, потом вышла из лесопарка и пошла в какую-то чужую квартиру…
Она споткнулась, когда поняла, о чем рассказывает. И поразилась: ничего себе – когда пересказываешь сон, оказывается, многое вспоминаешь!
Может, это еще и потому, что бабуля слушает весьма сосредоточенно, не перебивая и не влезая со своими оценками внучкиных снов?