Не знаю
Третьим пунктом в его плане дел, которыми он думал заняться, стояла лаборатория Бельского. Она, словно мифическая пещера с сокровищами Али-Бабы, оказывалась неподъемной гирей на его ногах, которую нельзя было кому-то отдать или таскать с собой. Даже его недавняя попытка продать часть артефактов получилась через пень-колоду. Реализовать часть вроде получилось, но остался странный осадок. Всем своим нутром парень чувствовал, что из затеи с продажей батиных поделок вряд ли получится что-то путное. Лаборатория ему до сих пор представлялась черной дырой, у которой не было ни конца ни края. Он мог часами ходить вдоль полок и стеллажей и, ломая голову, разгадывать предназначение очередного артефакта или амулета. Попутно возникали и десятки других вопросов: почему Бельский все это скрывал, откуда он черпал такие странные идеи, для кого он все это делал. В этом месте, насколько Алексей представлял, еще было копаться и копаться.
А ведь было еще и третье, и четвертое, и пятое. Вот чем ему нужно было заниматься.
… Все началось с раннего звонка в визоре системы безопасности, извещавшего о чьем-то приезде. Алексей, удивленный таким фактом, вышел из спортзала, куда он только что зашел. В гостиной уже была горничная, с кем-то беседовавшая по визору. Говорили без тени улыбки на лице, абсолютно серьезно, даже, кажется, немного испуганно. Похоже, к ним в дом заявился какой-то властный представитель.
— Уж не по мою ли душу? — парень поднялся из подвала и оказался в гостиной, где встретился с только что подошедшей матерью; у не была в руке чашечка кофе, к которой он время от времени прикладывалась. — Мы кого-то ждем?
Та отрицательно качнула головой. После смерти супруга и отца к ним уже давно никто особо не захаживал. Иногда приезжал дядя Алексея, чтобы проведать их. Больше из их немногочисленной родни не было никого.
— Прошу, прошу. Вот в гостиную, — послышался из прихожей исключительно вежливый голос Лизаветы. — Госпожа Бельская здесь…
Раздались шаги по чуть поскрипывающему паркету. Затем в проеме показались двое мужчин среднего роста с особо незапоминающейся внешностью. Оба худощавые с тонкими чертами лица с невыразительными глазам, они, казались, близнецами, хотя не были ими. Гости даже одеты были очень похоже: в темных костюмах, просторных плащах и блестевших туфлях.
— Госпожа Бельская, — вошедший первым, мужчина чуть плотнее телосложением, чем второй, вопросительно посмотрел на Бельскую. — Хорошо. Господин Бельский, — взгляд уже достался Алексею, который тоже кивнул. — Прошу извинить нас за столь ранний визит. Имперская безопасность, — на лацкане его пиджака сверкнул идентификационный амулет. — Как вы знаете, несколько дней назад возле Его Величества императорской гимназии произошел один инцидент, которым мы занимаемся в данный момент.
У Алексея екнуло в сердце. По спине побежал холодок и мурашки. Значит, они все знают и сейчас его заберут. Сердечный ритм вновь подскочил от поднявшейся волной паники. Парень с трудом сдержался, чтобы не вскочить и метнуться в свою комнату. Там еще лежала сумка с оставшимися для продажи артефактами. Увидев ее, агенты имперской безопасности с легкостью сложат два и два, сделав соответствующие выводы.
— Может быть кофе? — Бельская показал им свою чашечку. — Я сейчас попрошу Лизавету. Вы вряд ли пробовали такой кофе. Рецепт старинный. Мой муж был ценителем и собирал рецепты со всего мира. Лиза, милочка, приготовь нам три порции. Я еще чашечку выпью.
Пока Бельская занимала агентов беседой, Алексей быстро приходил в себя. Квазар, «очнувшийся» при первых признаках стресса, мгновенно начал приводит физиологию организма в норму, блокируя излишнее выделение адреналина. Дыхание постепенно становилось ровным глубоким, сердечный ритм входил в норму. Мысли, только что носившиеся в хаотичном порядке, тоже успокаивались.
— … Алексей! Сынок! — Бельская позвала сына чуть громче, когда он с первого раза не отреагировал на ее голос. — Господа хотят у тебя что-то спросить.
Парень, костеря себя на чем свет стоит, тут же вскинул голову. Похоже он на немного выпал из разговора. После того, как Квазар активировался и начал обучаться, с Алексеем это стало случаться гораздо чаще, чем хотелось. Сейчас же это было еще опаснее, чем в обычное время. С безопасностью шутки были плохо. В сети про эту службу, занимавшееся широким полем вопросов, писали столько такого, что впору было копать бункер и прятаться в нем.
— Господин Бельский, уверен, вы слышали про нападение на вашего одноклассника, Кирилла Андреевича Вяземского, — взгляд у говорившего агента был нехороший, цепкий, заглядывающийся в самое нутро. — Вам есть что пояснить по этому вопрос?
Алексей не торопился раскрывать рот. Пояснить-то он, конечно, мог, только нужно ли это ему было. Может сейчас, вообще, больше помалкивать. Люди, прошедшие специальную подготовку, умеют отлично чувствовать ложь. Зачем им давать лишний повод?
— Говорите, нет, — парень отрицательно качнул головой. — Странно, очень странно. У всех есть, что сказать, а у вас нет. Слишком странно, — недоверчиво протянул мужчина, неуловимо переглянувшись со своим коллегой. — А по поводу вашей дуэли с господином Вяземским можете что-нибудь сказать? Могла ли у вашего оппонента возникнуть к вам стойкая неприязнь?
Парень вновь неопределенно хмыкнул. Вроде бы что-то сказал, а вроде бы и нет. Что говорить-то? Наверняка, он уже все знает. Скорее всего агенты уже были в гимназии и успели опросить весь класс вместе с директоров во главе. Не удивительно, если у них и записи с камер будут. Какого черта им еще его пояснение нужно? Или намекают на что-то? Вот последнее очень даже и вероятно. Скорее всего, что-то подозревают собаки. У Алексея снова заныло под ложечкой.
В этот момент помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. В разговор вступила госпожа Бельская. До нее, наконец, дошло, что сыну задавались довольно провокационные вопросы. С душком, если можно так сказать. Она, закономерно, и взъярилась, буквально, встав на дыбы.
— Что-то я не пойму, господа, — нахмурилась женщина, решительно откладывая чашку с недопитым напитком в сторону. — Вы пришли поговорить с моим сыном или обвинять его в чем-то?!
Недавно потерявшая мужа, женщина почувствовал, что может потерять и сына. Ведь имперская безопасность зря вопросы не задает. Бельская сильно побледнела и заговорила, сквозь зубы.
— Я не потерплю в своем доме тех, кто смеет обвинять моего сына! Слышите? Или вы забыли Уложение Его Императорского Величества Никола Александровича о льготах и привилегиях дворянского и боярского сословий от 1915 года? Напомнить? — ее рот скривился. — Никто, за исключением имперского суда, дворянина даже пальцем не имеет тронуть!
Бельская выпрямилась, сверкая глазами. Глядя на нее, встали и оба агента.
— Покиньте наш дом. Уходите. Если я вас еще увижу, то обращусь лично к Его Величеству, — рука женщины вытянулась в направлении двери. — Вам здесь не рады.
Агент, что задавал вопросы, молча поклонился и пошел в направлении выхода. В его брошенном напоследок взгляде читалось обещание больших неприятностей. И что-то Алексею подсказывало, что этот мужчина может им устроить эти самые проблемы. Поганый, угрожающий это был взгляд. Мол, посмотрим, посмотрим. Живи пока, а после посмотрим.