Ворону не к лицу кимоно
– Это ведь кимоно цвета цезальпинии!
Его в качестве приветственного подарка прислала Масухо-но-сусуки. Укоги нахмурилась, увидев его красивый блеск, и трагически завопила:
– Неужели у вас нет гордости? Кимоно можно использовать для украшения, но взять для этого то, что прислала барышня из другого дома?.. Разве так можно?!
Асэби сникла от сердитых криков. Она пожала плечами и робко посмотрела на Укоги:
– Но у меня не было другой одежды, которая подходила бы к этому времени года.
– Тогда не надо ничего украшать! Ну надо же, выбрать это кимоно для украшения вечера Седьмой луны! Должен ведь быть предел неразумному поведению! – сквозь зубы процедила Укоги и быстро свернула кимоно. Асэби стало очень грустно, когда она увидела, как дама-нёбо неаккуратно сминает кимоно красивого темно-розового цвета.
Во дворце Окагу во время праздника Танабата девушки дарят кимоно молодому господину. По легенде, племя ятагарасу пришло из земель Морокоси. Рассказывали, что там есть такой обычай: разлученным влюбленным дозволялось снова встретиться лишь раз в год, вечером седьмого дня седьмого месяца. Еще говорили, что все женщины Морокоси искусны в шитье. Вот поэтому в стране Ямаути в праздник Танабата не только просили искусности в швейном деле – в этот день девушкам также дозволялось признаться в любви юношам. В древности девушка целый год шила два парадных кимоно: одно надевала сама, а второе дарила возлюбленному.
Но сейчас, конечно, никто не шьет кимоно целый год. Более того, благородных барышень, которые управлялись бы с иглой, сейчас уже почти не найдешь. Сама Асэби тоже положила перед собой уже почти готовое кимоно, пару раз ткнула в него иголкой, как ей сказали, и должна была идти в нем на церемонию. В других домах девушки, наверное, делали то же самое.
Когда она пришла на площадку у Летних ворот, где устраивалась церемония, там уже лежали бесчисленные подношения на подносах. Эти подносы назывались «звездными». Они были украшены нитями и тканями пяти цветов, и на них возлагали золотые, серебряные иглы и другие принадлежности для шитья. Возле мест дочерей четырех домов стояли подставки для одежды, на которые развешивались кимоно для подношения молодому господину. Одно из парных кимоно нужно было надеть, второе – поместить рядом.
– Остался только Осенний павильон… И чего они возятся?
Будто услышав бубнящую Укоги, появилась запоздавшая процессия из Осеннего павильона. Придворные дамы, как и ожидалось, сияли роскошью. Однако, увидев Масухо-но-сусуки, Асэби невольно широко раскрыла глаза.
Кимоно Масухо-но-сусуки блистало несравненным великолепием. Видимо, оно изображало Алого и Золотого Воронов, распростерших крылья. От центра ворота к рукавам и подолу плавно расходился лучами узор в виде перьев. Придворные дамы неосознанно вскрикивали от восхищения, но крики стали даже громче, когда Масухо-но-сусуки подошла поближе и всем стало ясно, что это.
Узор, который все сочли за роспись в виде маленьких перышек, на самом деле не был просто рисунком на полотне. Это оказались маленькие кусочки ткани, сшитые вместе, один вплотную к другому.
Издали одеяние Масухо-но-сусуки от верха до подола переливалось цветами от пылающего красного до нежно-розового. Однако вблизи можно было рассмотреть и тщательно подобранные маленькие лоскутки. Интересно, сколько же потребовалось труда, чтобы изготовить такое? Это облачение выглядело гораздо роскошнее и изысканнее, чем сделанное из цельного куска материи. Словно укутанная в закатное небо, хозяйка наряда напоминала раскинувшего красные крылья Алого Ворона. Развешанное же на подпорке кимоно для молодого господина было сшито из полотна, изображавшего золотые крылья, какие и подобают Золотому Ворону. Собранные вместе ткани с разным соотношением золотых и серебряных нитей создавали неописуемую серебряно-золотую рябь.
Все дома подготовили великолепные подарки, но ясно было, что наряд Западного дома великолепнее всех. Кикуно громко объявила, что этот наряд создала сама госпожа Осеннего павильона. Дамы-нёбо из других домов недоверчиво округлили глаза, но Масухо-но-сусуки уверенно подтвердила это:
– Ради него я потратила целый год, чтобы изготовить эту накидку. И никто мне не помогал.
Дамы-нёбо зашумели, из их рядов послышались голоса: мол, наверняка поручила шитье своим придворным дамам. Бросив в их сторону гневный взгляд, Масухо-но-сусуки неожиданно громко заявила:
– Я люблю его! Как я могу доверить то, что наденет мой любимый, другой женщине?! Я горжусь тем, что сама изготовила это платье! В мыслях о нем я не чувствовала, что работа может быть мне в тягость. Когда я преподнесу свой подарок, молодой господин, надеюсь, заметит, кто больше всех любит его.
Свои последние слова Масухо-но-сусуки произнесла, глядя прямо на Асэби.
К этому моменту Асэби уже стыдилась того, что сама не участвовала в шитье кимоно. Похоже, Сиратама чувствовала то же самое. Только Хамаю никак не изменилась в лице, но на площадке воцарилось напряженное молчание. Когда объявили о долгожданном прибытии молодого господина, Масухо-но-сусуки засияла так, что Асэби не могла спокойно на нее смотреть.
Летающая колесница, в которую были запряжены сразу четыре коня, с огромной скоростью примчалась прямо к Летним воротам. Из-под нижнего занавеса виднелся подол лиловых одежд.
Сердце замерло. Асэби не хотелось смотреть на молодого господина рядом с Масухо-но-сусуки, но сдержать яростное биение сердца она не могла.
– Прибыл Его Высочество молодой господин! – почтительно объявил возница и приоткрыл занавес. Дамы в едином порыве подались вперед… но тут же округлили глаза от изумления, увидев фигуру в черном кимоно, поверх которого была наброшена длинная лиловая накидка. В повозке, с торжественной гримасой уставившись в стену, сидел паж молодого господина.
– Это снова ты?!
– Прошу прощения! – на пронзительный вопль Тя-но-ханы воплем ответил мальчишка.
С удивительным проворством он выпрыгнул из повозки и пал ниц, ударившись лбом о землю.
– Его Высочество не сможет прибыть из-за важных дел. Он прибавил: «Простите».
– Что за шутки?! Ты говоришь то же, что и во время праздника Танго. – Среди побледневших дам только у Тя-но-ханы остались силы наброситься на мальчика с упреками.
– Невероятно!
– Но почему молодой господин не изволил пожаловать?
Дамы наконец осознали, что происходит, и стали громкими возгласами выражать свое недовольство. Однако на их лицах читалось и беспокойство. Молодой господин, ни разу не вышедший к ним со дня представления ко двору, пропустил даже церемонию Танабаты, где его присутствие было обязательным. Создавалось впечатление, что он избегает их. Что-то не так.
Тя-но-хана, уголком глаза поглядывая на недовольных дам, продолжала ругать слугу:
– Да что же это такое? Этой повозкой могут пользоваться только члены дома Сокэ! Почему на ней приехал не молодой господин, а ты?!