Портобелло-роуд (сборник)

— По-моему, он знает, что ты для меня сделал, Дональд. Он тебе очень благодарен.
— Он был бы еще больше благодарен, если бы Старый Тейс был покойник.
— Ты специально подкараулил Старого Тейса или случайно оказался рядом, когда он гнался за мной? — спросила она.
— Ты что-то непонятное говоришь. Я в тот день развозил предупреждения о ящуре. Дел было по горло. Стану я выслеживать Старого Тейса.
— На следующей неделе я уезжаю, — сказала она, — почти на два года.
— Я знаю. Ты не можешь себе представить, какие там зеленые луга. Сколько дождей… Сходи в Тауэр… Не возвращайся сюда.
  
II
 
Двадцативосьмилетняя Линда Паттерсон пребывала в постоянном раздражении. Дафна ее не понимала. Сама она обожала дядю Пубу с его ревматизмом и длинными скребницами для шерсти. Ее единственно тревожили его угрозы продать сырой старый дом и поселиться в какой-нибудь гостинице, зато кузина Линда от этих планов только оживала. Ее муж погиб в автомобильной катастрофе. Она не чаяла вырваться отсюда и найти работу в Лондоне.
— Как ты могла бросить свой прекрасный климат и приехать в этот ужас? — спрашивала Линда.
— Это же Англия, — отвечала счастливая Дафна.
Вскоре после ее приезда тетя Сара, которой было восемьдесят два, сказала ей:
— Дорогая, так у нас дело не пойдет.
— Какое дело?
Тетя Сара вздохнула:
— Ты отлично понимаешь, о чем я говорю. Мои ночные сорочки из искусственного шелка. Все три лежали в шкафу — зеленая, кремовая и розовая. Сегодня утром они пропали. Кроме тебя, взять их некому. Клара вне подозрений, да и как бы она смогла, если она не может одолеть лестницу? У бедняжки Линды еще от приданого остались…
— Что вы такое говорите? — сказала Дафна. — Что вы говорите?
Тетя Сара вынула из игольника иглу и уколола Дафну в руку.
— Это за то, что ты крадешь мои рубашки, — сказала она.
— Надо отправлять ее в приют, — сказала Линда. — У нас даже приходящая прислуга больше недели не задерживается — тетя Сара всех обвиняет в воровстве.
— Кстати, — сказал Пуба, — если бы не эта идея, она практически в здравом уме. Это поразительно для ее возраста. Вот бы заставить ее осознать, какая непроходимая глупость эта идея…
— Надо отправлять ее в приют.
Пуба вышел взглянуть на барометр и уже не вернулся.
— Вообще-то я не обижаюсь, — сказала Дафна.
— Сколько из-за нее лишней работы, — сказала Линда. — Сколько неприятностей.
На следующий день, когда Дафна мыла на кухне пол, вошла тетя Сара и встала посреди лужи.
— Монастырский бальзам, — сказала она. — Я оставила в ванной комнате полную бутылку, и она пропала.
— Я знаю, — сказала Дафна, елозя по полу, — я ее взяла в минуту слабости, но сейчас она на месте.
— Отлично, — сказала тетя Сара и засеменила прочь, потянув за собой лужу. — Но больше так не делай. У твоей матери была эта слабость — воровство, я помню.
В апреле было еще по-зимнему холодно. Когда хотелось покурить, Линда с Дафной шли в библиотеку — к электрическому камину с одной спиралью: от табачного дыма у Пубы начинался приступ астмы.
У Линды был роман с адвокатом, и выходные она проводила в Лондоне. Когда в доме появилась Дафна, стало возможным прихватывать будни и даже пропадать на неделю. «Дафна, — звонила она, — ты еще продержишься без подкрепления? Для меня это очень важно».
С дядюшкой Пубой Дафна ходила на прогулки. Ей приходилось делать шаги покороче, чтобы подстроиться к его неторопливой поступи. Наезженными дорогами они доходили до реки, которую в разговоре Дафна обязательно называла Темзой, — впрочем, это и была Темза.
— До самой Темзы ходили, — вернувшись, говорила она Линде.
Дальше местного шлюза они не уходили и на зеленые луга с роскошными овцами не сворачивали.
Родственники ее земляков пригласили ее в Лондон. Она приняла приглашение и предупредила Линду, что в такие-то дни ее не будет дома.
— Погоди, — сказала Линда, — на следующей неделе я буду в Лондоне. Пойми, это важно. Кому-то надо остаться с Пубой и тетей Сарой.
 
— Понятно, — сказала Дафна.
Линда повеселела.
— Может, ты съездишь через неделю?
— Нет, мне нужно на следующей неделе, — спокойно объяснила Дафна.
— Кому-то надо остаться с Пубой и тетей Сарой.
— Понятно.
Линда заплакала.
— Я напишу своим друзьям, — сказала Дафна, — и все объясню.
Линда вытерла слезы и сказала:
— Тебе не понять, что это такое: целые годы жить в этом склепе с двумя капризными стариками и беспомощной Кларой.
В отсутствие Линды на выходные приехали родственники: Молли, Крыса, Крот и парнишка по прозвищу Стручок. Крот был неженатый кузен. Дафна выразила желание повидать Кембридж. Он сказал, что это можно устроить. Она сказала, что скоро, возможно, поедет в Лондон. Он сказал, что с удовольствием повидает ее там. Тетя Сара уколола парнишку в руку, а Молли и Крыса отвели Дафну в сторонку и посоветовали как можно скорее убраться из этого дома. «Здесь нездоровая атмосфера».
— Это же типично английская атмосфера, — сказала Дафна.
— Господи, твоя воля! — сказал Крыса.
Наконец ей удалось на неделю уехать в Лондон к родственникам своих земляков. Дафне говорили, что они состоятельные люди, и она не поверила своим глазам, когда такси подъехало к узкому дому на невзрачной улочке с длинным рядом гаражей на противоположной стороне.
— Вы уверены, что мы правильно приехали? — спросила она шофера.
— Чампион-Мьюз, двадцать пять, — сказал тот.
— Правильно, — сказала Дафна. — Значит, здесь.
Перед ее отъездом Линда сказала ей:
— Чампион-Мьюз? Должно быть, богатые люди. Мечтаю жить в конюшне [5].
Дафна запомнила эти слова.
Внутренний вид дома был много выигрышнее. Она пересмотрела свое отношение и за обедом не кривя душой высказала хозяйке:
— В какой замечательной конюшне вы живете.
— Правда? Нам очень повезло — дом буквально рвали из рук.
Миссис Придэм была элегантная женщина средних лет. Мистер Придэм был хирург-косметолог.
— Я не буду бестактно выпытывать, — сказал он Дафне, — каким опасностям вы подвергались в кромешно темной Африке.
Дафна рассмеялась.
— Вам, разумеется, нужен сезон, — сказала миссис Придэм. — Вы что-нибудь предприняли?
— Я пробуду здесь не меньше двух лет.
Сообразив, что речь идет о лондонском сезоне, она добавила:
— Нет, я ничего не предприняла. Зато мой дядя писал сюда своим друзьям.
— В этом году уже можно не успеть, — сказала миссис Придэм.
— Вообще-то, — сказала Дафна, — я просто хочу посмотреть Англию. Мне хочется увидеть Лондон. Тауэр. Повидать друзей дяди Чакаты.
— В Тауэр я свожу вас завтра днем, — сказал мистер Придэм.
Он сдержал слово, и после они еще съездили в Ричмонд и Кенсингтон. На площадке для игр он остановился.
— Дафна, — сказал он, — я вас люблю.
И прижал свои стариковские губы к ее губам.
Когда он наконец отлепился, она незаметно, чтобы не обидеть его, вытерлась платком. Однако пришлось сказать, что в колонии ее ждет жених.
— Боже, как плохо я поступил. Я плохо поступил?
— Дафна помолвлена с каким-то счастливчиком в своей Африке, — сказал он за обедом. С ними сидел Крот. Он поднял на Дафну глаза. Она ответила беспомощным взглядом.
Миссис Придэм посмотрела на мужа и сказала:
— Вам нужен лондонский сезон, а уж потом все остальное. Поживите у нас эти шесть недель. Мне не впервой вывозить девушку в свет. Мы, конечно, поздновато спохватились, и все-таки…
— Поживите у нас, — сказал мистер Придэм.
Когда Дафна открыла Кроту секрет своей «помолвки», он сказал: