Пепел и пламя

Я застыла как вкопанная, и Маэль тут же насторожился.
– Погоди минуту.
Он сел на кровати и наклонился ко мне, хотя каждое движение причиняло ему боль.
– Зевсова молния меня разрази! И как я раньше этого не заметил?! Я сразу почувствовал что-то странное, и теперь вижу это ясно, как день!
Маэль смотрел на меня, и его серые глаза распахивались все шире и шире.
– Агада, – наконец глухо сказал он.
Я кивнула:
– Ты первый, кто понял.
Маэль тяжело сглотнул.
– Неужели она передала тебе… – Он замолчал, не закончив фразу.
Я снова кивнула.
– Похоже, я получила силы Гекаты и Гелиоса. Я способна влиять на мысли людей, как это делала Геката. И временами мои руки становятся такими горячими, что плавят металл или оставляют раны, похожие на солнечный ожог. Кроме того, я могу контролировать солнце. Только Агада могла передать мне все эти силы.
– Но зачем? – воскликнул Маэль. – Из-за этих ужасных сил она хотела умереть! Зачем было передавать их кому-то другому?
– Мне тоже не хочется в это верить. Я бы никогда не подумала, что Агада так со мной поступит. Я была уверена, что она умерла потому, что хотела положить конец этому ужасу.
– Кто еще об этом знает? – выдавил Маэль. Он казался встревоженным и напуганным. – Кто еще? Может, Энко?
– Мы не общаемся. Поссорились, и это плохо кончилось.
Маэль фыркнул.
– Этого следовало ожидать. Ничего, я до него еще доберусь…
– Энко – наименьшая из наших проблем. Что, если я и правда стала полубогиней? Той самой полубогиней, чьи силы представляют интерес для Аида и его сыновей?
Маэль окинул меня странным взглядом.
– Звучит так, будто сейчас перед тобой не сын Аида, – сказал он и провел всеми десятью пальцами по волосам. – Олимп будет вне себя, если узнает. Тебя посадят в темницу, да и меня тоже. О вечные огни Тартара! Похоже, история начинается заново. – Маэль невесело рассмеялся. – Так. Кто еще об этом знает, Ливия? Ты сияешь очень ярко. Окружающие – слепцы, раз ничего не заметили.
Я почувствовала облегчение, когда мы ушли от темы про сыновей Аида. В разговоре я машинально исключила Маэля из их числа. Хорошо, что Маэль не стал ничего спрашивать. Мне хотелось уберечь его от лишних потрясений – по крайней мере, на первое время. Пусть выспится перед тем, как узнать, что вся его жизнь – одна большая ложь.
– Никто. Я хотела рассказать Гермесу, когда узнала, но не смогла до него дозвониться. Вскоре после этого мне позвонил ты.
– Гермесу можно доверять. Первым делом мы должны поговорить с ним. Гермес точно скажет, правда ли ты стала полубогиней. Вообще-то невозможно передать силы через кровь. Я никогда о таком не слышал. Силы передаются только по наследству. Может, ты получила лишь некую их часть? Слабый отголосок, который передался через кровь? Может, тебе ничего не угрожает, и все будет хорошо…
– Сейчас мне очень хочется в это верить. Не могу представить, чтобы Агада передала мне такое ужасное наследие, – сказала я.
Маэль медленно опустился на подушки.
– Тартар меня поглоти, – пробормотал он себе под нос. – Богини судьбы жестоки, но не настолько же! На поиски Агады у меня ушло три тысячи лет, а она пожертвовала собой, чтобы избавить мир от опасности. Никто, включая богинь судьбы, не может быть столь беспощадным, чтобы начать все сначала. Я отказываюсь в это верить.
Я почти ничего не знала о богинях судьбы, поэтому не могла ничего ответить. Боги бывают жестоки. К тому же я не раз слышала, что древние боги – те, которые старше даже олимпийцев – особенно жестоки. Мойры, богини судьбы, стары как мир, как вся наша Вселенная. Поэтому они считаются самыми могущественными и древними из всех когда-либо существовавших богов. Они представлялись мне огромными визжащими фуриями, которые всех ненавидят и играют чужими судьбами, чтобы развеять свою скуку.
Опасаясь, что Маэль снова заговорит про сыновей Аида, я резко встала с кровати. Маэль посмотрел на меня с легким удивлением, а я тем временем поинтересовалась:
– У тебя есть чай?
Маэль нахмурил брови и сделал вид, что призадумался.
– Чай? Чай… Мне знакомо это слово. «Чай» звучит как что-то полезное…
Я закатила глаза и, подавив улыбку, сказала:
– Воспользуйся своими маленькими серыми клеточками.
– А, точно, – отозвался Маэль. – Теперь припоминаю. В один прекрасный день Гермесу надоело, что я вечно пью энергетики, и он притащил мне какой-то «полезный» травяной чай. Думаю, он все еще где-то валяется. Поищи в подвесных шкафчиках. Кастрюли лежат слева от посудомойки, но, возможно, тебе придется снимать с них этикетки. Из всей посуды я пользуюсь только ножами, вилками и парой стаканов.
Я отправилась на поиски, и вскоре они увенчались успехом. Не успела вода закипеть, как позади меня зашелестело одеяло. Маэль стоял у меня за спиной. Он наклонился и прижался щекой к моему виску.
– Тебя так долго не было, – пробормотал он.
– Ты должен отдыхать, – ласково упрекнула я.
– На Олимпе я только и делал, что отдыхал.
Я неодобрительно фыркнула.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Маэль. – В перерывах между пытками мне давали передохнуть.
Опустив голову, я уставилась в кастрюлю. На воде начали появляться первые пузырьки. Сердце больно кольнуло при мысли о том, сколько страданий выпало на долю Маэля.
– Хочешь услышать хорошие новости? – тихо спросил Маэль, заметив, что я погрустнела.
– Обожаю хорошие новости.
– Оркус целую неделю приводил с собой тюремщиц, их еще называют тремя эриниями. У них труднопроизносимые имена, поэтому не буду забивать тебе ими голову. – Маэль криво улыбнулся. – Оркус меня ненавидит, да и я к нему особой любви не питаю. Но я всегда ладил с эриниями. Оркус не знает, что мы давно знакомы. Он думал, что их появление меня напугает. Эринии безжалостны и коварны, но в Тартаре есть существа куда страшнее.
– Ты уже рассказывал мне о них, – заметила я. – Ты заключил с ними сделку в обмен на яд, который просила Агада. Кажется, то была кровь Гекатонхейра?
– Верно. – Маэль прижал меня к себе, гордясь тем, что я это запомнила. – Именно из-за эриний я никогда не осмеливался влюбиться. Их проклятие заключалось в том, что моя избранница, та, кого я полюблю всем сердцем, умрет страшной смертью. Иначе эринии не соглашались дать мне яд, с помощью которого Агада смогла бы умереть, хоть и была полубогиней.
– Поэтому ты старался не влюбляться в меня, верно? – поинтересовалась я.
Маэль тихо рассмеялся:
– Да, но у меня это плохо получилось. Ты и представить не можешь, сколько страху я натерпелся, когда ты упала в обморок. Помнишь, ты однажды потеряла сознание? Я был на все сто процентов уверен, что это было из-за проклятия, и ужасно переживал за тебя.