Сахаров и власть. «По ту сторону окна». Уроки на настоящее и будущее
Угрозы убийства детей и внуков, которые мы впервые услышали от палестинцев (подлинных или нет) в октябре 1973 года, в последующие годы неоднократно повторялись».
БА:
Через два дня, во вторник, после семинара в ФИАНе теоретики обступили Сахарова и стали расспрашивать про случившееся в воскресенье (о самом факте уже все слышали по «голосам»). Андрей Дмитриевич рассказал подробно – примерно то, что написал потом в «Воспоминаниях» (см. выше). Помню, что один из физиков спросил: «Андрей Дмитриевич, как Вы думаете, если этих “арабских террористов” хорошо помыть, не побелеют ли они?» – «Думаю, что побелеют», – ответил Сахаров.
Спрашивается, почему Сахаров посчитал необходимым выступить с призывом к мирному разрешению ближневосточного конфликта? Какое это имеет отношение к правам человека или к стратегической ядерной безопасности? Оказывается, имеет. Этот локальный конфликт имел прямое отношение к главному вопросу, волновавшему Сахарова, да и всех нас тоже он должен волновать, – вопросу о выживании человечества. Достаточно напомнить, что 24 октября, когда танки Израиля шли на Каир и Дамаск, была объявлена повышенная готовность семи дивизий советских воздушно-десантных войск, а в ответ Президент США Ричард Никсон объявил готовность № 1 всех стратегических ядерных сил США – по всему миру. После того, как израильские войска прекратили наступление, эти чрезвычайные меры были отменены.
Но и после окончания военных действий на Ближнем Востоке военно-политическая ситуация осени 1973 г. оставалась угрожающей. В то время основными поставщиками нефти для США и Европы были арабские страны. А 17 октября, в разгар войны Судного дня, эти страны объявили нефтяное эмбарго – прекратили поставки нефти в США и Европу. Что для руководства СССР стало блестящим подтверждением правильности долгосрочной советской ближневосточной политики, направленной на создание «нефтяной зависимости стран Запада».
Сахаров о заседании в Кремле за 18 лет до описываемых событий:
«Перед одним из заседаний Президиума (другое название для Политбюро ЦК КПСС в 1952–1966 гг.), на которых я присутствовал в 1955 году, я стал свидетелем примечательного высказывания. Нас, работников объекта и министерства, приглашенных на заседание Президиума, долго не впускали в зал заседаний. Вышел Горкин (кажется, это был он; тут я немного боюсь за свою память):
“У вас просят извинения за задержку. Заканчивается обсуждение сообщения Шепилова, который только что вернулся из поездки в Египет. Вопрос чрезвычайно важный. Обсуждается решительное изменение принципов нашей политики на Ближнем Востоке. Отныне мы будем поддерживать арабских националистов. Цель дальнего прицела – разрушение сложившихся отношений арабов с Европой и США, создание “нефтяного кризиса” – все это создаст в Европе трудности и поставит ее в зависимость от нас”.
Пересказывая эти слова через четверть века (в начале 1980-х, когда писались «Воспоминания»), я могу неточно передать отдельные выражения. Но я ручаюсь за общий смысл того, что мне, тогда еще вполне “своему”, довелось услышать. Мне кажется, что это заявление – очень важное свидетельство о глубинных “нефтяных” корнях трагических событий на Ближнем Востоке с тех пор и до наших дней».
БА:
Тогда, осенью 1973 г., все наши газеты были заполнены сообщениями о бензиновой панике в США и Западной Европе (так и было, помню сообщение об озверевшем в многочасовой очереди на заправку американском водителе, который, разогнав свою машину, врезался в эту очередь, повредив много других автомобилей), о нехватке горючего даже для частей НАТО в Европе (во что не очень верилось, но так писали – значит, был на это высокий начальственный заказ). В начале ноября покупаю армейскую газету «Красная звезда», в номере на первой странице крупно фотография учений, подпись: «Группа советских войск в Германии. Танки форсируют водную преграду». Представил, что это Эльба [69], что объявляют всеобщую мобилизацию, бррр… Пошел в библиотеку, убедился, что регулярные газетные публикации подобных «наступательных» европейских фотографий начались где-то во второй половине октября. А 17 ноября армейская газета сообщает о посещении Группы советских войск в Германии министром обороны СССР А. А. Гречко в сопровождении начальника Главного политуправления Советской армии и Военно-морского флота (ГлавПУР СА и ВМФ) А. А. Епишева. (Через семь лет, летом 1980-го, Епишев напишет в «Правде», что ни пяди афганской земли мы врагу не отдадим, будем защищать ее, как свою собственную.)
Об Алексее Алексеевиче Епишеве (1908–1985) следует сказать особо. Возможно, это как-то проясняет, почему столь опасна была «ложная разрядка», почему была реальна угроза ресталинизации.
В течение 23 лет (1962–1985 гг.) Начальником ГлавПУР СА и ВМФ, имевшего статус «Военного отдела» ЦК КПСС и осуществлявшего партийный контроль над армией, был генерал армии А. А. Епишев, о котором в БСЭ (третье издание) написано: «Епишев А. А… с 1951 по 1953 г. заместитель Министра государственной безопасности…» Вот такая «связь времен». Человек сталинско-бериевской команды – два года при Хрущеве и потом при Генеральных секретарях Брежневе – Андропове – Черненко возглавлял ГлавПУР и определял идеологию в армии.
Из «Википедии»: «А. А. Епишев сыграл исключительную роль в полном подчинении Вооруженных Сил интересам руководства КПСС. Имел полную власть в армии, поскольку не подчинялся даже Министру обороны СССР (ГлавПУР являлся одновременно и отделом ЦК КПСС, все назначения в ГлавПУРе производились исключительно по линии ЦК КПСС). Сторонник самых догматических и ортодоксальных взглядов, категорический противник упоминания о репрессиях, о культе личности, о неудачных операциях периода Великой Отечественной войны. Он говорил: “Кому нужна ваша правда, если она мешает нам жить?” Жестко и активно выступал против “неправильных” произведений в литературе и искусстве. Даже если авторам удавалось добиться разрешения на выпуск не нравившегося Епишеву фильма или книги, он запрещал их пропаганду и демонстрацию в армии».
Мы практически ничего не знаем о реальной расстановке сил и влияний в те годы в Кремле «под ковром» (не знаем мы этого про Кремль и сегодня). Но есть немало авторитетных указаний, заставляющих предположить, что блок «Военный отдел» ЦК КПСС (ГлавПУР СА и ВМФ), «Отдел оборонной промышленности» ЦК КПСС, особо секретная «Военно-промышленная комиссия Совета Министров СССР» (см. главу 8, пункт «Советский военно-промышленный комплекс») в значительной мере был автономным «государством в государстве», не подотчетным даже лидеру СССР – Генсеку ЦК КПСС. И можно предположить, что для этого блока Сахаров – в его диссидентский период после 1968 г. – был внутренним врагом номер один. Во всяком случае, уже в перестройку, через три года после того, как Горбачев вернул Сахарова из ссылки, в ноябре и декабре 1989 г. в органе Министерства обороны СССР «Военно-исторический журнал» были опубликованы статьи, повторяющие всю ту грязь и клевету про Сахарова, какой были полны массовые советские СМИ в предыдущие пять-десять лет. И в начале 1990 г., уже после смерти Сахарова, статьи эти были удостоены Премии Министерства обороны СССР.