Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7

— Зато все пик напряжения резко сбросили и настроились на эмоциональный тон любопытства, — констатировала старшеклассница, тоже откидываясь назад и тоже вооружаясь яблоком.
Рисако, подходя вплотную и капая на газон водой с мокрого тела, задумчиво и оценивающе окатила взглядом бывшую курсанта.
— Ты что, и общий эмоциональный тон мониторишь? — с любопытством обернулась хозяйка дома уже от калитки, зачем-то отпирая её вручную и лично.
— Да, — почему-то сердито ответила старшеклассница. — У тебя здесь на искусственном интеллекте куча классных и интересных расширений стоит. Даже стесняюсь спросить, откуда они взялись — но грех не поюзать. Раз такая оказия.
Стукнувшая о металлический фиксатор железная дверь явила всем того самого мужчину в дорогом костюме, изображение которого минуту назад демонстрировала Цубаса.
— Прошу чувствовать себя, как дома, — Рейко, сложив руки в ритуальном жесте, низко поклонилась, избегая смотреть в лицо визитера.
— Благодарю, — тот церемонно поклонился в ответ и с удивлением уставился на компанию в креслах, даже не двинувшуюся при его виде с места.
— Я, конечно, во всём и всегда буду тебя поддерживать, — раздался в полной тишине голос красноволосой, обращавшейся непонятно к кому. — Более того, в подобных ситуациях жена абсолютно всегда, без исключений, отзеркаливает действия мужа, даже если с ними не согласна. Но чёрт побери, Маса, как же мне иногда бывает из-за тебя неудобно…
Блондин тем временем, спокойно вернувшись в кресло ещё до открытия калитки, загадочным и задумчивым взглядом рассматривал то спину Рейко (чуть ниже пояса кимоно), то собственную промежность.
— Упс, размечтался. Пардон, — чуть сконфужено выдал светловолосый, снова поднимаясь на ноги.
Быстро приблизившись к гостю, он машинально опустил левую ладонь на ягодицу Рейко, а правую подал мужчине:
— Приветствую! Говорят, вы ко мне пришли?
Сзади раздался звук шлёпка.
Младший Асада, стремительно развернувшись, увидел Цубасу, закрывшую собственное лицо ладонью. По контексту было понятно, что он услышал только что именно этот хлопок.
— Утончённость твоих манер может соперничать только с моей любовью к тебе, — раздался серьёзный голос старшеклассницы из-под ладони.
— Приветствую, — разрядил тем временем неловкую паузу мужчина, пожимая протянутую руку. — Я так понимаю, можно без особых формальностей? Вы меня узнали?
— Говорят, вы — действующий премьер-министр, — абсолютно серьёзно, без теней издёвки, не отводя глаз, сказал школьник.
— Бля. — Раздалось из-под руки Цубасы. — А я ведь только подумала, что дальше уже некуда. Бля. Простите все.
— Императора играет его окружение, — Коюмэ, чуть наклонившись, приобняла школьницу.
По внешнему виду бывший спортсменки было непонятно, какие в точности эмоции она испытывает.
— Да то понятно, — с явным усилием выдохнула красноволосая, опуская руку и демонстрируя всем лицо, покрасневшее от хлопка. — Имею общее предложение: пойдёмте в дом?
Рюсэй и Вака молча встали вслед за Цубасой и направились к окну-двери.
— Маса, поухаживай за гостем? — с явно скрытым подтекстом процедила старшеклассница, исчезая в доме.
— Не переживай, я ему помогу, — деликатно отозвалась от калитки Рейко, запирая двери ещё и на допотопную металлическую задвижку, неподвластную электронным системам искусственного интеллекта. — На на правах хозяйки дома.
Кимишима на какое-то мгновение вопросительно подняла бровь, глядя в глаза актрисе.
Рейко, не убирая с лица мягкой улыбки, сделала пару жестов руками.
— А-а, чайная церемония, — с новым пониманием буркнула себе под нос школьница, исчезая в оконном проёме. — Хоть один человек знает, как реагировать на этот треш, — раздалось из глубины комнаты перед тем, как окно-двери закрылись. — РЕЙКО, СПАСИБО!
***
— Спасибо, что согласились уделить мне время, — отпускает дежурную фразу гость, по заявлениям Цубасы являющийся премьер-министром.
Сам он, пока говорит, садится за стол на место Ваки.
Рисако тянется за полотенцем к стойке, приковывая на мгновение внимание визитера. Бикине на ней явно не по размеру и, очевидно, взято из каких-то старых запасов Рейко.
— Правила вежливости, — пожимаю плечами. — Там, откуда я родом, гость в дом считается фигурой чуть ли не сакральной. В отличие от обычаев Японии. Если не секрет, какова цель вашего визита?
— Я слышал, что вы часто переходите к делу, опуская формальности, — он явно хотел сказать приличия. — Но необычно сталкиваться с, м-м, таким самому.
— Мне шестнадцать. У меня нет отца, но есть достаточно сложное детство. Мою мать едва не убили на улице полицейские, полномочия которым вручили в кабинете министров. И, на закуску, насколько я знаю, мы с вами являемся конкурентами на выборах. Я ничего не пропустил?
— К-хм..
— Маса, ты мне позволишь? — Рисако, дождавшись моего кивка и накинув поверх бикини шёлковый халат, присаживается в одно из свободных кресел. — Насимура-сан, разрешите за вами поухаживать.
Дочь Томиясу вооружается металлическими палочками из специальной стойки (мы все едим деревянными, а я так и вообще вилкой), после чего на большую квадратную тарелку все шедевры Рейко без исключения.
— Насимура-сан, извините за моё вмешательство в разговор, — продолжает тем временем моя подруга детства. — Но я очень хорошо знаю своего жениха, — кивок в мою сторону. — Без лояльного к вам двоим модератора у вас не получится даже начать разговор нормально. Поверьте.
    
Глава 28
— Было бы неправдой заявить, что я не готовился к этому разговору и не наводил справки, — кивает мужчина. — Что-то в этом духе и до меня доходило. Но я и представить не мог, что всё сказанное будет правдой, — он пробует сверлить меня взглядом. — И светловолосый гайдзин действительно окажется воплощением не только наглости и презрения к этикету, а и эквивалентом знамени для наших воинствующих националистов. Как сие ни парадоксально.
— Прошу. — Рейко, нарушая известный мне канон, наливает в крошечную стопку чаю, который пахнет даже сюда. — Тут дело не в личностях, Насимура-сан.
— А в чём?
— Вопрос в социальном запросе на определённые вещи, которые ваш кабинет пока не реализовал.
— Трое на одного, — улыбается одними губами премьер.
Глаза его при этом остаются холодными.
Айдол, поставив на стол заварной чайник, кроме гостя никому чашек не предлагает. Поколебавшись, она располагается рядом со мной, в соседнем кресле.
— Давайте откровенно, — предлагаю со своего места. — Я — парень простой и крайне небольшой, если говорить о возрасте и жизненном багаже. Если же рассматривать политический опыт, то вам я вообще гожусь во внуки. Однако вы приходите ко мне первым, что в известных обстоятельствах может трактоваться как попытка давления.