ТАСС уполномочен заявить
– Я исходил из наших сегодняшних критериев.
– А вот что касаемо критериев – так они постоянны. Где материалы об этих людях?
– Трухин перепечатывает.
– Когда закончит?
– Думаю, к обеду.
Константинов вскинул голову на Проскурина и повторил:
– Когда закончит, я спрашиваю?
– К четырнадцати ноль-ноль.
– Спасибо.
Зазвонил один из семи телефонов; Константинов безошибочно угадал который, снял трубку:
– Слушаю. Да. Привет. Ну? Заходите немедленно.
Положив трубку, Константинов задумчиво посмотрел на телефонный аппарат, потом обернулся к Проскурину:
– По вашим спискам Парамонов проходил?
– Тот, о котором сообщил Виталий Всеволодович?
– Именно.
– Да.
– Но в «суженный круг» он не включен?
– Нет. Вы же сказали, что агента, вероятнее всего, просят передавать данные политического характера.
– Верно. Но Парамонов может быть передатчиком информации. Где он сейчас работает?
– В «Межсудремонте».
– Кем?
– Заведующим автобазой.
– Чем занимается «Межсудремонт»?
– Этого я еще не установил.
– Приблизительный ответ можно дать, нет?
Проскурин пожал плечами:
– Я не решаюсь, ибо знаю ваше отношение к приблизительным ответам.
– В общем-то, верно. Пожалуйста, попробуйте выяснить это срочно, потому что наблюдение – после сообщения Славина – получило весьма тревожные сигналы на Парамонова, они ко мне с докладом идут. За четверть часа выясните?
– Я постараюсь, но лучше бы – за полчаса.
– Хорошо. Но тогда, пожалуйста, установите, не помогает ли Парамонов кому-то из начальства с машиной – в личном, как говорится, плане. Кому карбюратор поменял, кому кольца перебрал, понятно? Славин ухватил деталь, проанализируйте ее: за полчаса, как уговорились.
…Михаил Михайлович Парамонов, 1929 года рождения, русский, женатый, не имеющий родственников за границей, вышел в 12.47 из «Межсудремонта», около остановки автобуса проверился, имитируя, что завязывает шнурок ботинка, дождался, пока в автобус сели все пассажиры, и вскочил туда последним, перед тем как закрылись двери. Он проехал две остановки, вышел, снова проверился, остановившись около витрины магазина «Минеральные воды» и вбежал туда за минуту перед тем, как продавец вывесил табличку «Перерыв на обед». Ни с кем, кроме продавца, в контакт не входил, выпил лишь стакан минеральной воды. Сев на автобус без проверки, Парамонов вернулся в «Межсудремонт» и провел в гараже все время до окончания работы, перекрашивая в серебристый цвет «Жигули», государственный номерной знак «72–21».
Константинов поднял глаза на полковника Коновалова. Тот, словно ожидая этого взгляда, сразу же достал из папки второй лист бумаги с текстом, отпечатанным почти без полей, и молча протянул генералу.
Константинов углубился в чтение:
«Продавец магазина «Минеральные воды» Свердловского райпищеторга Цизин Григорий Григорьевич, 1935 года рождения, русский, беспартийный, женат, имеет родственников за границей по линии матери, привлекался к суду за халатность, осужден к году исправительно-трудовых работ по месту работы».
– Где родственники живут? – поинтересовался Константинов, полагая, что Коновалов еще не сможет ответить – мал срок, просто для подсказки спросил, такого рода подсказка – уважительна, никак не обижает.
Однако Коновалов, седенький, кругленький, чуть склоненный вперед, факирским жестом вытащил следующий листок и зачитал:
– Дядя, Цизин Марк Федорович, живет в Оттаве, работает грузчиком на бойне, а тетя, Цизина Марта Генриховна, уборщица в отеле.
– Как они туда попали?
– После войны; их немец угнал.
«Фраза участника войны, – сразу же отметил Константинов. – Мы бы сказали иначе: «Угнали фашисты». И в этой филологической мелочи – сокрыт огромный смысл».
– Еще одна справочка, ознакомьтесь, пожалуйста, товарищ генерал.
– Когда вы успели? Времени-то было в обрез.
– Ах, Константин Иванович, меня за то и оттирают на пенсию, что молодых, говорят, слишком гоняю.
– Вместе на пенсию пойдем, – пообещал Константинов и споткнулся на первой же фразе справки:
«”Жигули”, государственный знак «72–21», принадлежит гражданке Винтер Ольге Викторовне, 1942 года рождения, еврейке, беспартийной, детей не имеет, муж, Зотов Андрей Андреевич, работает в Луисбурге».
Константинов быстро поднялся из-за письменного стола, открыл сейф, перебрал листочки, оставленные Проскуриным, отложил один, склонился над ним, пыхнул потухшей сигарой, снова раскурил ее, не заметив даже, как пламя зажигалки сожгло коричневые листья с левой стороны, и спросил Коновалова:
– У вас по Винтер больше ничего нет?
– Никак нет, товарищ генерал.
– Спасибо, Трофим Павлович.
– Разрешите быть свободным?
– Да, пожалуйста. Винтер будем иметь в виду.
Основания к этому были: старший научный сотрудник конъюнктурного института Ольга Викторовна Винтер имела доступ к секретным документам, связанным, в частности, с положением в Нагонии, ибо тема ее кандидатской диссертации посвящена проблеме проникновения на Африканский континент многонациональных монополий.
– И, коли вас не затруднит, – попросил Константинов, – попробуйте раздобыть для меня ее диссертацию.
…Через полчаса вернулся Проскурин.
Константинов глянул на него из-под очков.
– «Межсудремонт» занимается переговорами о ремонте наших торговых кораблей, которые выполняют международные рейсы. Поддерживают деловые связи с ГДР, Великобританией, ФРГ, Югославией и Францией. Директор конторы, Ерохин, автомобиля в личном пользовании не имеет, однако заместитель директора, занимающийся африканскими рейсами, Шаргин Евгений Никифорович имеет «Волгу». Парамонов следит за ней лично, делает профилактику, достал новые покрышки, кажется, зашипованные.
– Все?
– Нет. Не все. Шаргин, хотя и не имеет доступа к секретной информации, тем не менее часто бывает в Министерстве внешней торговли. Его брат, Шаргин Леопольд Никифорович, занимается закупками техники, неоднократно выезжал за рубеж, в Луисбург летал три раза. Среди партнеров на переговорах был Джон Глэбб, которым вы интересуетесь.
– Мы, – поправил его Константинов. – Мы им интересуемся. Вы в том числе. Наблюдение за Парамоновым, я думаю, надо усилить. Поведение Цизина следует проанализировать. Кто сможет им заняться?
– Думаю – Гречаев.
– Почему?
– У вас есть возражения против его кандидатуры?
– Нет. Пусть посмотрит. Но, понятно, в высшей мере аккуратно.
– Хорошо.
– Ольга Винтер входит в «суженный круг»?
– Да. Но я намерен ее исключить, Константин Иванович. Женщина она языкаcтая, резкая, но, по отзывам всех ее знающих, отменно хорошая.
– А что вы можете сказать о ее муже?
– Мужем мои люди не занимались.
– Видите ли, муж-то ее – Зотов. Сидит в Луисбурге. И занимается, в частности, вопросом поставок в Нагонию.
– Вот так дело… Значит, сеть? Зотов – Винтер – Парамонов?
– Зотов – там, Винтер – здесь, а Парамонов – передает информацию? Вы так мыслите себе эту сеть?
– Теоретически такая сеть вполне допустима… Элегантна даже, сказал бы я… Но Стрельцов уже присматривался к Винтер, говорил о ней со знакомыми – все в один голос твердят: хороший человек. Неужели так ловко маскируется, а? Впрочем, если сеть существует, она должна играть, обязана, точнее говоря…
Константинов слушал Проскурина задумчиво, вертел в пальцах карандаш, а потом спросил:
– Винтер по-прежнему ездит на корт? Славин сообщил, что она увлекалась теннисом в Луисбурге. Корт – прекрасное место для встреч с самыми разными людьми…
– Про теннис мы не устанавливали, Константин Иванович.
– Не сочтите за труд выяснить это, а? И еще – где она играет? В каком обществе? «Спартак», ЦСКА, «Динамо»? С кем играет – тоже любопытно.