Музыка Имматериума (СИ)
Ну а самого Арбитра кошатина иммобилизовала вполне оперативно и вообще молодец.
Ну а я… ну скажем так, особых косяков не вижу. Разве что…
— Кристина, в доме паника. Пожар в комнате с трупом, труп должен сгореть в пепел, следы воздействия варпа… Иди сюда, помогу, — протянул руку я. — И дробовик…
— Захватили, Терентий, — подал голос Роберт, принимая обговариваемое стреляло из рук штурмовика и демонстрируя мне.
— Прекрасно. Значит, пожар. Оптовик убит, а вот чем — вопрос. Возможно, конкурентные разборки, — заключил я.
— Опасаетесь спугнуть? — полюбопытствовала Агнесса.
— Ну а для чего ещё вся эта клоунада? — ядовито бросил я. — А расплавленный свинец и сгоревший труп и узнаваемые дробины гласа правосудия…
— С индивидуальным номером владельца, — уточнил Син.
— Именно, — кивнул я. — Конечно, халтура, но вариантов нет. Кристина, действуем, — приобнял я тереньтетку.
То же самое слияние, что мы использовали несколько раз при считывании памяти. Только сейчас меня “бултыхало” на периферии сознания тереньтетки, пребывающего в покинутой нами квартире. И вместо сожжённого псайкером трупа и следа портала будет просто сожжённый труп и нейтральный варп-фон.
Ну и помогу девчонке, всё же далековато, думал я, закольцовывая “торчащие” обрывки ветра огненного воздействия.
Тут был вопрос не силы, а точности: внетелесно, “ментальной проекцией” жечь именно то, что надо, на весьма ощутимом расстоянии — это для псайкера весьма тяжело.
Так-то, сжечь, точнее расплавить в варп весь дом, Кристина могла. Что было в варп не нужно.
Ну а после зачистки, задумался я, взирая на этого гадского арбитра. И что с ним делать-то? Да и мне что делать? Менять планету, или искать продавца наркоты более информированного, или… Варп знает, в общем.
— Точно не охрана цели? — уточнил я у тереньтетки.
— Точно, Терентий, но проверю, — дернулась Кристина.
— Отдохни, чуть позже вместе проверим, — отмылеэмоционировал я, передавая жменю энергии света и ветра явно подуставшей девице.
— Роберт, в свёрток арбитра, понезаметнее, но как выйдет, — махнул рукой я. — Агнесса, гостиница, где не задают вопросов, как можно ближе.
— Нижний уровень?.. — полуспросила-полуточнила ванус.
— Пойдёт, надо проверить этого, — указал я на кокон с арбитром. — И подумать над результатами. Неудачно как вышло, — в сердцах бросил я.
— Вы зря, Терентий, всё нормально, обычное тайное расследование. А накладки бывают, — продолжила она. — Следов не осталось, так что всё порядке.
— Ладно, нормально и нормально, — буркнул я. — Веди, Агнесса.
И направилась наша компания к спуску в нижние ярусы. Где офигевший паренёк портье был поочерёдно ошарашен: нашими рожами в пристойных количествах. Снятием целого этажа этой богадельни. Кучей прослушивающих устройств, сваленных на его стойку. Ну и предупреждением, с ласковой улыбкой, что если нам будут мешать предаваться нашим делам — разнесём в варп всё, начиная с паренька. А не будем мешать, так и не будем разносить, попредаёмся, рассчитаемся и свалим. Паренёк свёл очи на переносице, бледнея физиономией (и ствол абордажного лазгана тут совершенно не причём, у него, паразита юного, готиком про жучки спрашивали!), а Кристина едва заметно кивнула. Да и я почувствовал что-то вроде “варпнутые отморозки, сижу тихо, может, и пронесёт”.
Надолго такое состояние не задержится, но нам долго и не надо, рассуждал я, поднимаясь на арендованный нами второй этаж этой богадельни.
И, в одном из номеров, вместе с Кристиной (мы пахали, я и трактор, не без иронии всплыло в памяти) стали копаться в бестолковке Арбитра. И получили весьма любопытную информацию.
25. Гадалка с картами
Выходила же с арбитром, Коллином Секстусом называемым, довольно печальная (из-за хронической идиотии неглупого, в общем-то, человека) история. Любви и долболюбизма, как они есть.
Итак, вполне успешный, отобранный ещё в Схоле арбитр имел в нутре своём не искорененный преподавателями-рукосуями порок романтики и прочих дурацких качеств гормонально-дефективного толка. И буквально через пару лет после поступления на службу этот Коля влюбился до потери памяти и тотчас же женился на девице из средне-низких уровней столичного улья Сивиллы.
Что, в общем-то, не проблема, бывает. И вопрос детей арбитров не стоял так остро, как с Инквизиторами. Но Коля оказался, вдобавок к романтичной натуре, конченым подкаблучником. Егойная жёнушка не пожелала менять место жительства (хотя рявкнуть один раз — пошла бы строем, куда скажут, факт). Вроде как подруги у неё и прочее подобное. И стал арбитр Коля жить с супружницей в улье. Не самое одобряемое положение, но индекс лояльности планеты таковое допускал. Правда, нормальные арбитры жили если и в улье, а не в более чем комфортабельных апартаментах, называемых “казармы крепости Арбитрес”, то в гораздо более "элитных" условиях. На денежное довольствие хранителям основополагающих законов Империум не скупился, что было, в целом, правильно и верно.
Но тут девочка сказала “хочу”, арбитр Коля сказал “есть!” Тоже ничего страшного, хотя, признаться, при просмотре ряда моментов коробило меня от бараньей тупости и бессмысленной покладистости весьма неглупого, деятельного и жёсткого дядьки, в семейной обстановке становившегося “амебой подкаблучной вульгарис”. Впрочем, мои собственные оценки и переживания — сугубо мои половые трудности, нужно отметить.
А суть: заводит описываемая чета спиногрыза полу женского, а через три года женушка арбитра приказывает окружающим долго жить, то есть не следовать её примеру. Причины отдачи приказа в болезни, чуть ли не врождённой, ну и отсутствии должного медицинского присмотра: на средних уровнях улья с медициной неплохо, но “вытаскивать умирающего любой ценой” никто не будет, в большинстве своём.
Ну и начал безутешный Коля холить и лелеять кровиночку свою, память о любимой, и прочая дичь. Дохолился и долелеялся до того, что даже бараний взор егойный начал замечать неладное.
А именно, девочка, избалованная в терминальной стадии, начала безудержно предаваться всем возможным и части невозможных удовольствий. Не говоря о том, что три четверти весьма немалого денежного содержания арбитра шло на обеспечение недорослей свиты дочурки развлечениями, девица гробила себя в самом прямом смысле слова. Алкоголь и дурь, последняя хоть и “относительно безопасная”, но мажорка жрала эту дурь чуть ли не вёдрами.
И возникла охренительная ситуация: девочка гробится излишествами, арбитр с ней подмышкой прётся к медикусам, вываливает немалые суммы, а после излечения пытается поговорить. Причём говорить в иное время бесполезно, поскольку девочка в необдолбанном состоянии наблюдается только после вытягивающих её с того света медикусов. Та устраивает скандал, получает денежку и всё продолжается по накатанной.
Подкаблучник и тряпка, патологический, поставил я диагноз арбитру Коле.
Но, при всём при этом, арбитром Коля был хорошим и, во всём, что не касалось личных чувств-с, весьма продуктивный и ценимый начальством. Но с пороком: лютой ненавистью к продавателям дури. По-человечески понятно, но, по логике и справедливости, ненавидеть Коле нужно было исключительно себя, поскольку как сложившаяся ситуация с отпрыском, так и поддержание ситуации в текущем виде были виной только и исключительно тряпки-куна Коллина Секстуса, арбитра.
И вот, буквально на днях, в рамках службы, начал арбитр Коля подпрыгивать и бить алярм. Как раз на тему наркоты, вот только…
Разумные и правильные доводы от человека, натурально затрахавшего начальство и коллег вопросами дури и её распространения, просто были не вполне серьёзно приняты. Причём в сильную вину начальству это не поставишь — Коллин их реально ДОСТАЛ. От его подпрыгиваний не отмахнулись, но довольно жёстко послали, в стиле: “накопал что-то — разбирайся сам. Будут реальные доказательства и задержанные — приходи, а до той поры не доставай начальство своими фантазиями!”