Мой любимый Метаморф
Когда мы достигли берега широкой реки, я на несколько мгновений забыла обо всем мире и просто окунулась в восхищенное созерцание. На Цвинне у нас нет рек. Только искусственные водоемы — закрытые и тщательно охраняемые. Воду мы давно синтезируем из воздуха, душ принимаем в воде многократного использования (она всякий раз очищается и снова готова к употреблению). В общем, с водой у нас сложно, но терпимо. А здесь ТАК МНОГО воды и без охраны! Завораживает!
Макс взглянул на меня. В очередной раз. Я поймала его взгляд. Такое чувство, что у него внутри какой-то особый секрет, и он связан сейчас со мной.
Его глаза заставили меня смутиться. Не нравится мне это ощущение. Новое. И слабое.
Но лучшая защита — нападение. А еще лучше — замаскированное нападение. В виде дружелюбия.
— Макс! Спасибо тебе! Честно, не ожидал, что ты согласишься прогуляться со мной. Вижу, что мы с тобой поладим. Давай дружить?
И протянула ему руку. По его лицу пробежало волнение, и он протянул свою.
— Я согласен…
И опять этот взрыв его мужского непонятного аромата, который наполнил мои легкие и довел до головокружения. Да что ж такое! Все сильнее и сильнее каждый раз!
Это превращается в слабость. Отставить, Маруффа Эйгэ!
Хочется отдернуть руку и, развернувшись, убежать, потому что у меня пробуждаются странные инстинкты, которые не доводят до добра.
Я уже сделала это — убрала ладонь, как вдруг Макс странно дернулся, а мой взгляд выхватил около двадцати подозрительных личностей, направляющихся к нам с очевидно недобрыми намерениями.
Над головой что-то просвистело и только хорошие инстинкты бойца помогли мне уклониться от трех последующих выстрелов.
Макс начал заваливаться на землю со стекленеющими глазами, и я испытала некоторое беспокойство. Вырубить этих отморозков мне не трудно, но, если вдруг неподалеку есть записывающие устройства, и они меня засекут, сокрытие моей личности может оказаться под угрозой.
А этого допускать категорически нельзя!
Однако все изменилось уже через несколько секунд. Макс неожиданно бодро вскочил на ноги, и я увидела вдруг, как забугрились его мышцы под светлой рубашкой. Он бросился на противников с такой скоростью и мастерством, что я едва успевала видеть его удары и маневры.
Меньше минуты — и только стоны поверженных оглашают окрестность и услаждают мой слух.
Но еще мгновение — и я прижата к крепкому торсу Макса и утыкаюсь лицом в его ключицу. А он все-таки значительно выше меня! А еще этот запах… сейчас его так много, что у меня начинают дрожать колени. Зарождается эйфория, и мне хочется стиснуть его в ответ, закрыть глаза и просто бесконтрольно вдыхать…
Нет! Мне даже этого уже недостаточно! Что там говорили девчонки про «идеальных самцов»? Что они никогда не наскучат и их всегда мало. А еще без них больше не хочется жить…
Бред полный, конечно. Полнейший! Никогда не променяю службу родине на какого-то самца! Но… как же около него приятно! Безумно! Я бы стояла так несколько часов подряд! А еще … не такой уж он и слабак! Даже за среднего цвиннского бойца сойдет. Это делает его еще привлекательнее…
Я почувствовала, что он смотрит на меня и подняла на него взгляд.
Да, смотрел. Смотрел так, словно я… новейшая разработка плазменного оружия. То есть с восторгом. Вот странный!
Впрочем, я тоже сейчас на грани взрыва эмоций. Это все его запах!!! Поэтому не выдерживаю и говорю:
— Макс… ты потрясающий!
Неужели я это сказала??? Позор, шпионка из Цвинн! Врагами не восхищаются! Их… побеждают, обманывают, обкрадывают, похищают, убивают, в конце концов!
А я наслаждаюсь!
Ладно! Я еще немного…
Стоп! А разве на Ишире мужчины могут ВОТ ТАК обниматься???
Ой! Что-то тут не то!..
Диверсия нанороботов…Макс Беллен
Несмотря на то, что уже наступала ночь, я настойчиво звонил доктору Дону Питту, который упорно не отвечал на мои сообщения.
Наконец, он включил связь и немного раздраженно пробормотал:
— Максимиллиан! Ты видел, сколько сейчас времени?
— Знаю! — буркнул я. — Но не вы ли сами требовали, чтобы я звонил вам при малейших подозрительных «побочках»???
Лицо дока мгновенно изменилось и стало обеспокоенным.
— А такие имеются?
— Не знаю, не уверен, но… мне нужно с вами поговорить…
Док пообещал приехать в лабораторию, и я зарегистрировал свое отсутствие в общежитии на эту ночь, внеся данные в общеакадемическую сеть порядка.
В лабораторию я вбежал все еще напуганным.
Мне нужно было срочно разобраться с самим собой!
Я не хочу снова впадать в омут, из которого я не выберусь и от которого не отмоюсь никогда!
Док встретил меня в полном медицинском облачении, с включенными камерами и планшетом в руке.
— А можно… без этого? — осторожно спросил я, показывая на записывающие устройства, но Питт отрицательно покачал головой.
— Извини, Макс, но… это мой долг. Ты сам подписал документы о предоставлении нам прав записывать все твои личные данные…
Я обреченно кивнул и присел в кресло. Пока док подключал к моей голове, к груди, рукам и ногам свои датчики, я обдумывал, какую часть правды мне говорить…
По моим бегающим глазам док сразу же распознал, что я собираюсь что-то утаивать, и строго меня предупредил:
— Не смей! Будешь прятать — мы не сможем разобраться, и твоя жизнь может оказаться в опасности. Если с нанороботами что-то пойдет не так, не видать тебе полет на Ниол, как своих ушей!
Доктор Питт знал, как правильно на меня надавить, и я сдался.
— Пообещайте, что это не выйдет дальше вашей лаборатории, — попросил я.
— Мой рот и мои камеры — могила! — полушутливо произнес он, а я начал свой рассказ.
Краснел, бледнел, спотыкался в словах, но рассказал, что однажды влюбился в парня, оказавшегося девушкой. Пришлось признаваться, что до сих пор ее безумно люблю и что она снится мне каждую ночь…
— И как давно начались эти сны? — прервал меня док, уточняя.
— Почти с первого дня вживления нанороботов, — сказал я, а Питт нахмурился и что-то записал в своем планшете.
— Это что-то значит? — уточнил я.
— Возможно, — задумчиво проговорил док, — но ты продолжай. Картина происходящего, как я понял еще не полная?
Я печально вздохнул.
— Да… В моей группе на днях появился парень… он теперь еще и мой сосед по комнате. Так вот, он выглядит как брат-близнец… той девушки. И я… — в этот момент я начал предательски краснеть, — я… док, я не могу этого сказать!