Перешагивая через Грань
В просторном и пустом холле второго этажа стояла гулкая тишина, и в этой тишине любой, даже самый заурядный звук приобретал несвойственную ему торжественность и патетичность. Голые стены и высокий сводчатый потолок служили отличными резонаторами: так бывает в очень больших помещениях, где нет ни мягкой мебели, ни ковров, скрадывающих шаги. Как назло, приёмная премьер-министра располагалась в противоположном конце от лестницы, чтобы дойти туда, нужно было пересечь весь холл. Элис чувствовала себя не в своей тарелке: каблуки сапог громко стучали по мраморному полу, и девушке казалось, что она производит чересчур много шума.
Проходя мимо высокого, во всю стену, зеркала, Элис невольно повернула голову и резко остановилась.
В первое мгновение она не узнала себя, лишь спустя несколько секунд пришло осознание, что она смотрит не на постороннего человека, а на своё собственное отражение. Элис со свистом перевела дух; она и не подозревала, как сильно изменилась за последнее время.
Стала… Нет, не хуже и не лучше. Просто другой.
Более взрослой?
Наверное. То ли довольно длительное пребывание в Реверсайде так повлияло на неё, то ли новая должность, а, возможно, на то были иные, неведомые ей причины, но она изменилась до чрезвычайности. Черты лица заострились, стали более тонкими и какими-то жёсткими, глаза блестели сильнее обычного, а суровый прищур и чуть нахмуренные брови даже напугали её. Элис некоторое время стояла и пристально рассматривала себя в и только когда хищный взгляд сменился на спокойный и доброжелательный, она вздохнула с облегчением.
Пол под ногами слегка вздрогнул, вздрогнули, зазвенев, и стёкла, но она не придала этому значения, списав на нервы.
Так-то. Люди влияют на обстоятельства, а обстоятельства влияют на людей…
Элис тряхнула головой, приказывая себе сосредоточиться. Нужно было настроиться на предстоящую беседу. Всё-таки маги — опасные соперники. А маги, занимающиеся политикой — тем более.
Наконец, пугающе пустое пространство холла осталось за спиной, и Элис нажала на дверную ручку, толкая дверь. Мелодично звякнул колокольчик, и почти сразу она услышала радушное приветствие.
— Добрый день, — прощебетала девушка-секретарь. — Чем могу служить?..
— Элисон Мейнфорд, ДВР, к премьер-министру.
— О… Прошу прощения, — она пробежала глазами строки ежедневника. — На какое время вы записаны, мисс?..
— ДВР, — с нажимом повторила Элис. — И мы договаривались на это время.
— Боюсь, у господина Блэкмора сейчас назначена важная встреча… — секретарша сверилась со своими записями. — Да, встреча с главой Департамента внешней разведки.
— Всё верно. Это я.
— Ммм…
Элис показала секретарше премьера свою ладонь, и пентаграмма слабо вспыхнула.
— Уверяю вас, ошибки нет. Господин Блэкмор ждёт меня.
Секретарша моргнула. Видно было, что она страшно взволнована, но всеми силами стремится это скрыть.
— Прошу вас, сюда.
Открылось и закрылось ещё несколько дверей, в результате чего Элис очутилась в самом сердце логова главы государства. Стараясь ничем не выдать своё волнение, она огляделась внимательнее.
Кабинет был так огромен, что роскошные массивные предметы, которые в иной обстановке смотрелись бы совершенно неуместно, здесь выглядели ненавязчивыми деталями интерьера. Например, на круглый стол у окна была водружена внушительных размеров стереограмма, изображавшая Скайленд и сопредельные территории. Еще один стол — длинный, человек на тридцать, занимал чуть ли не половину комнаты. Элис подавила улыбку, невольно вспоминая старый анекдот про особняк богача и бассейн с бегемотами, который совершенно не бросается в глаза.
Очевидно было, что Чарльз Блэкмор работал где-то в другом месте: в кабинете не наблюдалось ни книг, ни газет, ни коммуникаторов, ни вороха бумаг, которыми было завалено её собственное рабочее место. Никаких технических приборов здесь также не было, и это подтверждало её догадку, что кабинет используется лишь для аудиенций и совещаний.
Зато стены были увешаны картинами, по большей части портретами. Помимо картин, Элис насчитала в комнате не менее семи часов: большие напольные в неглубокой нише между кожаными креслами, дорогие малахитовые на каминной полке и несколько настенных. Все они негромко тикали, и каждые — на свой лад, в результате чего пространство кабинета наполнял сухой монотонный стрекот.
Когда Элис вошла, премьер поднялся с небольшого диванчика в дальнем углу и на него же кивнул своей гостье, после того, как они обменялись рукопожатиями. Немногое можно было прочесть за те краткие мгновения, что длился прямой зрительный контакт. Немногое, но кое-что всё-таки Элис распознать удалось.
Чарльз Блэкмор — человек по натуре своей благородный, лишённый низменных, подлых чувств, и к тому же весьма неглупый. При этом, однако, он смертельно боится любых конфликтных ситуаций и любыми путями старается избегать их. Нет, его нельзя назвать трусом; для политика нелюбовь к риску и отсутствие безрассудства — качества скорее полезные. Такие люди не становятся великими реформаторами, о них не слагают саги и баллады, но зато они способны обеспечить мир и покой на всё время своего правления.
А ещё господин Блэкмор был крайне безэмоциональным, даже скрытным. В отличие от своей секретарши, если он и был обескуражен при виде Элис, то ни взглядом, ни жестом не подал виду.
Стараясь принять как можно более непринуждённую позу, Элис набрала в грудь побольше воздуха, чувствуя себя сапёром, идущим по минному полю. В наполненной неумолчным тиканьем часов тишине кабинета ей было не по себе. А от того, найдут ли они общий язык, зависело многое. Нужно взвешивать каждое слово.
— Для начала не желаете ли чашечку кофе? — сдержанно поинтересовался Блэкмор.
— Для начала я обязана представиться и принести свои извинения, что смутила вас, — в тон ему ответила Элис. — Элисон Мейнфорд, нынешняя глава Департамента внешней разведки. Как вы понимаете, мы не могли сообщить вам подобную новость письменно или через коммуникатор. Поэтому я прошу прощения за сомнительное удовольствие лицезреть сейчас мою скромную персону. Но, разумеется, от чашечки кофе я не откажусь. Это честь для меня.
Господин Блэкмор помолчал секунду и утвердительно качнул головой. Гладко выбритый подбородок его дрогнул и напрягся.
— Вы правы: для меня это новость. Мы обсудим это, — он повернулся к своей помощнице, всё ещё стоявшей в дверях в ожидании дальнейших распоряжений. — Лиззи, будь добра, два кофе.
Тугой клубок в груди Элис стал чуть мягче. "Что ж, пока всё идёт гладко. Хоть бы так продолжалось и дальше!"
— Мейнфорд, вы сказали? — Чарльз Блэкмор прикрыл глаза. — Как же, как же, знаю. Все представители вашего рода были достойными и уважаемыми людьми, и многие, насколько я знаю, имели отношение к политике, — премьер впервые улыбнулся ей, и Элис внутренне возликовала. Неужели в кои-то веки фамилия сослужила ей добрую службу?