Если движется небо
Подумав, Лейф кивнул.
– Случалось.
– Вот видишь! Значит, ты определённо удачливее меня. Выше нос, принц Лейф. Всё впереди.
Мальчуган задумчиво кивнул. Вдруг он резко поднялся на ноги, сделал шажок в сторону, дотронулся до манжета – но замер, словно передумав.
– Я пойду. Знаешь, наверное, хорошо, что ты мне не поверила по-настоящему... – он невесело усмехнулся. – А за поддержку всё равно спасибо. Ты права, надо довести начатое до конца. Тем более, что я чувствую: здесь, на Альбедо мне не место... Удачи тебе, Фелис с Земли.
– И тебе удачи, маленький принц, – прошептала Фелис ему вслед, но мальчуган её уже не слышал.
Глава 5– Эспрессо.
Учтиво кивнув инспектору, бармен перевёл взгляд на его спутника и замер в терпеливом ожидании.
– Минеральную воду со льдом и лимоном, будьте любезны, – певуче произнёс минор.
Ещё раз кивнув, бармен спешно кинулся выполнять заказ. "Лиловые мундиры", как известно, не любили ждать.
Алан и До-фа-соль прилетели на Птерос почти с трёхчасовым опозданием, – но главная причина, по которой Алан был мрачнее тучи, конечно, была в другом.
– Извольте.
Алан хмуро взглянул на крошечную чашку, заполненную буро-коричневой жидкостью, на поверхности которой плавала грязноватая пенка. Местный кофе выглядел, мягко говоря, не очень аппетитным.
– Благодарю, – сказал за него До-фа-соль, укоризненно покосившись на своего напарника.
Как известно, когда у тебя имеется глобальная проблема, любая мелкая неприятность будет восприниматься гораздо острее, чем сама по себе. Как попавшаяся на зубок горошинка острого перца в и без того более чем пряном блюде.
– Первый раз за четверть века полётов, – в голосе Алана была жгучая горечь закоренелого перфекциониста, огорошенного неожиданной – и оттого ещё более постыдной неудачей. – Как исправный хронокорректор мог выдать такую погрешность? Никак! Значит, я где-то ошибся!
– Не стоит так сокрушаться, – заметил До-фа-соль глубокомысленно. – Человеку свойственно ошибаться, не так ли?
– Я же всё проверил и перепроверил...
– Ты хороший пилот, Алан, – мягко перебил минор. – Перестань. Такое иногда случается, ты же знаешь. Структура вселенной неоднородна, и порой это проявляется... не самым приятным образом.
– Хоть "Лючию" не отобрали, – вздохнул Алан.
До-фа-соль деликатно промолчал. "Лючией" звался служебный катер Алана, и в том, что казённую машину было решено оставить владельцу, во многом была заслуга минора. В отделе "зет", как и в любом ведомстве, где бок о бок трудились представители разных рас, взаимные подколки и шуточки либо были табуированы как класс, либо приобретали весьма жёсткие и циничные формы. Впрочем, из-за трепетного, почти человеческого отношения Алана к своей "голубке" над инспектором подтрунивали все кому не лень, и за годы совместной работы привыкли к этому настолько, что иначе и быть не могло. Одни поговаривали про неразделённую любовь в годы юности, принёсшую ему горькое разочарование, другие – что любовь была очень даже взаимной, но его пассия трагически погибла, почти все сходились во мнении, что там не обошлось без некой драмы, но даже До-фа-соль не знал, насколько правдивы все эти слухи.
– Так или иначе, день мы потеряли, – через силу допив невкусный кофе, Алан поднялся на ноги. – Впрочем, чего уж теперь сокрушаться... Идём, дружище.
Дождь хлестал как из ведра – в этих широтах Птероса как раз начался сезон муссонов. К счастью, отделение планетарной жандармерии, куда перевели Алана и До-фа-соль, располагалось недалеко от космопорта "Птерос-служебный" – путь на экспрессе занял всего два часа. Ещё из тамбурного окна Алан заметил искомое здание: гранёный стакан небоскреба, ослепительно сверкавший в лучах заходящего солнца.
Первое впечатление, впрочем, оказалось обманчивым. Изнутри здание жандармерии смотрелось вовсе не таким одиозным и пафосным, как снаружи. Пурпурное пламя заката едва проникало в полутёмный вестибюль сквозь пыльные стёкла, в воздухе пахло чесноком, мокрой шерстью, пережаренным кофе и лапшой быстрого приготовления, а серый каменный пол был испещрен цепочками грязных следов, большей частью крестообразных следов аборигенной расы – орнитты не носили обувь, предпочитая ходить босиком.
Мимо прошествовало двое жандармов-орниттов; Алан проводил их брезгливым взглядом. Не то чтобы он был расистом, но легкомыслие, безалаберность и, скажем помягче, неряшливость орниттов не вызывали у него тёплых чувств. Что для людей было неприемлемо, а у рафинированных и безукоризненных во всём альбинов вызывало чуть ли не истерический припадок, у орниттов было в порядке вещей.
Он запоздало подумал, что в решении отправить его именно на Птерос отчасти имелся и унизительный аспект: к пернатым братьям-по-разуму, при всех их достоинствах, отношение было известное.
А ещё они из рук вон плохо готовили кофе.
Правда, было у орниттов то, чему втихую завидовали и люди, и миноры, и альбины, и все остальные расы: за годы эволюции они не утратили способность летать.
– Инспектор Аланрок?
Алан обернулся. Орнитт, что заговорил с ним, выглядел чуть менее отталкивающе, чем он ожидал.
– Мне пришло распоряжение относительно вас, – орнитт весело помахал планшеткой. – Честно говоря, я ожидал вас завтра-послезавтра, но вы поразительно пунктуальны, – он задержал взгляд на дорожных сумках. – Вы, что прямо с корабля? Может быть, желаете отдохнуть с дороги?
Алан отрицательно покачал головой.
– Нет, благодарю, – пропел минор. – Мы готовы приступить к работе немедленно.
– В самом деле? – орнитт искренне удивился. – Ну, в таком случае идёмте со мной.
Алан и До-фа-соль молча обменялись взглядами. Орнитт говорил на юнивёрсе, и довольно свободно, но гортанные щелчки, цоканье и присвисты, свойственные его родному языку, неизбежно проскальзывали в речи. Алан подумал невольно, что для музыкального слуха минора вся эта какофония – настоящая пытка.
– Признаться, я несказанно рад, что из центра сподобились-таки выслать нам подкрепление, – словоохотливо продолжал орнитт. Он бежал так резво, что и Алан, и До-фа-соль едва поспевали за ним. – Это очень кстати. Время непростое, глухарей – копать не перекопать, жандармов не хватает...
– Как всегда на периферийных планетах, – очень тихо шепнул До-фа-соль.
Алан выдавил нечто нечленораздельное. Интересно, знают ли в жандармерии о цепочке событий, в результате которых он очутился на Птеросе: проявил ненужную инициативу, попал под горячую руку и в наказание был сослан на одну из самых несимпатичных планет.
Миновав три лестничных пролета (лифты? траволаторы? Нет, не слышали), они поднялись этажом выше.
– Проходите, – их проводник распахнул двери и вежливо посторонился. – Этим кабинетом некоторое время никто не пользовался, поэтому здесь немножко... гм... не прибрано. Но это не беда, верно ведь?