Похититель костей

Лицо библиотекарши смягчается:
– Мне очень жаль, что ты потеряла свою матушку. Но это весьма необычный запрос, и я не могу просто так сообщить тебе имена и адреса наших прежних учеников. Возможно, ты могла бы просто поговорить со старыми друзьями твоей матушки. Может быть, тебе помогут они?
– Мне некого просить поделиться воспоминаниями о ней, – отвечаю я. – Иначе я бы уже испробовала этот путь.
Она качает головой:
– Извини, дорогая, но твоя просьба невыполнима. Это было бы равнозначно вторжению в их частную жизнь. Хотя многие из них наверняка захотели бы тебе помочь.
Я сжимаю кулаки, и мои ногти вонзаются в ладони. Мне надо убедить ее помочь мне, но я не знаю, как это сделать. Похоже, она твердо решила мне отказать.
– Это очень важно, – говорю я. – Прошу вас.
Она отворачивается и начинает поправлять бумаги на своем столе. Ее движения деловиты. Проворны.
– Что-нибудь еще? – спрашивает она, не поднимая глаз.
– Не могли бы вы… не могли бы вы хотя бы выяснить фамилию одной из ее однокурсниц, о которой она мне как-то говорила? Возможно, дальше я уже справлюсь сама.
Руки библиотекарши замирают, и она в раздумье склоняет голову набок. Затем вздыхает:
– Думаю, если я назову тебе ее фамилию, от этого никому не будет вреда.
– Спасибо, – говорю я и впервые за время этого разговора делаю глубокий вдох. – Этим вы бы очень мне помогли.
Она встает и делает знак своему помощнику занять ее место за столом.
– Как зовут ту однокурсницу твоей матушки?
– Эвелина. Она начала учебу в том же году, что и моя мать, Делла Холт.
– Архивы с данными о наших прежних учениках хранятся на шестом этаже, так что это займет какое-то время. Подожди меня здесь.
И я начинаю ждать.
Ожидание затягивается надолго.
Свет в библиотеке тускнеет, на полки ложатся темные тени. Я хожу из одного конца зала в другой, как будто непрерывное движение моих ног может каким-то образом ускорить процесс. Помощник библиотекаря – молодой человек, которому, наверное, всего на несколько лет больше, чем мне, – то и дело бросает тревожные взгляды на лестницу, словно ему тоже кажется, что его начальница слишком задержалась наверху.
Наконец я слышу стук ее каблуков на костяных ступенях и чувствую, как у меня учащается пульс.
Библиотекарша выходит из-за угла, и я вижу, что в руках у нее ничего нет.
– Мне очень жаль. В архивах нет данных об ученице с таким именем.
– Не может быть, чтобы там ничего не было. Она же тут училась. Как же так?
– Мне очень жаль, – повторяет она, равнодушно поведя плечом. – Не могу же я дать тебе то, чего нет. – Но по тому, как старательно она избегает смотреть мне в глаза, я вижу – она знает больше, чем говорит. Она что-то видела в старых записях, что-то такое, чего не желает мне сообщить.
Во мне разгорается гнев, но, устроив тут сцену, я ничего не добьюсь.
– Что же мне делать? – тихо бормочу я. Этот вопрос скорее обращен не к библиотекарше, а ко мне самой, но она все равно отвечает на него:
– Возможно, тебе пора отказаться от этих твоих планов. Ведь самые важные воспоминания о твоей матушке – это те, которые остались у тебя самой.
От этих слов мое горло сжимает боль. Жаль, что я не могу сказать ей, что речь идет о чем-то куда более значимом, чем воспоминания. Эвелина – это мой ключ к выяснению местонахождения Лэтама. Только найдя Лэтама, я смогу вернуть кости моей матушки.
Но мне нужен какой-то другой план. Ведь искать Эвелину – это все равно что гоняться за призраком.
Я дожидаюсь, когда Тесса заснет, и достаю сращенную кость бабули. Если я не могу получить доступ к тем зацепкам, которые хранятся в библиотеке, мне надо поискать их тем единственным способом, о котором я что-то знаю – изучая мой альтернативный путь.
Когда я гадала на этой кости в прошлый раз, это было вскоре после гибели моей матушки. Тогда мое горе было еще совсем свежо, и я была сама не своя. И, хотя я планировала погадать еще раз, мне не хватило духа это сделать. Мне не хочется видеть, как я общаюсь с Лэтамом, не подозревая, что он убил мою бабушку и намеревается убить также мою мать и меня. Не хочется наблюдать за тем, как я влюбляюсь в Брэма. И смотреть на мою собственную смерть.
Но выбора у меня нет, теперь уже нет. Мне надо изучить все мое общение с Лэтамом, ведь так я, возможно, смогу понять, где его надо искать. И как остановить его, когда его найду. Я кладу кость на колени и пристально гляжу на нее. У меня пересохло в горле. Я не могу заставить себя снова начать гадать. Я не уверена, что мне достанет сил опять наблюдать за тем, что делал Лэтам, но меня останавливает не это.
Дело не в Лэтаме, а в Брэме.
Если даже после того, как я понаблюдала за развитием наших с ним отношений один-единственный раз, мои чувства превратились в такой безнадежно запутанный клубок, то какой же урон они могут понести, если я начну гадать опять и опять? Если я хочу, чтобы моя метка любви побледнела и исчезла, мне нужно забыть другой мой путь, а не мучить себя, возвращаясь к нему. Как же мне искать зацепки, которые могли бы привести меня к Лэтаму, избегая при этом встреч с версией Брэма, вызывающей во мне желание перенестись в другую реальность? Я ломаю над этим голову, пока у меня не начинают слипаться глаза. Мне необязательно гадать именно сегодня, можно подождать до тех пор, пока я не почувствую, что у меня стало больше душевных сил. Пока моя метка любви не начнет бледнеть. А посему я беру кость в руку и позволяю себе закрыть глаза и заснуть.
* * *
Беспокойство Тессы из-за костяных игр дошло до высшей точки. В последние несколько дней большинство групп учеников уже получили свои инструкции, и Замок Слоновой Кости постепенно опустел, поскольку команды разъехались по городам и весям Кастелии, дабы работать над выполнением своих заданий.
Мы шестеро сидим в трапезной вокруг одного из столов, за которым, кроме нас, никого нет. С тех пор как мы пришли сюда, Тесса трещит, не переставая, – получается такой возбужденный поток сознания, что мне начинает казаться, будто мы все сидим на тонкой ветке, а вокруг бушует ураган.
– Как вы думаете, костяные игры спланированы по времени? Не окажемся ли мы в худшем положении, чем другие, из-за того, что начнем действовать так поздно? Почему нам до сих пор не дали задания? Почему мы стали одной из последних групп? – Между вопросами Тесса даже не делает пауз, чтобы вздохнуть, так что нам, остальным, некуда втиснуть ответы. Но наконец она все же умолкает.
– Кто-то же должен быть последним, – бодро говорит Тэйлон. – Так почему это не можем быть мы?
Тесса ломает руки.
– Я бы предпочла оказаться не в конце, а где-то в серединке. Так безопаснее.