"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
Оставив на время Иванушку, Аленка поставила на ноги — в прямом и переносном смыслах — лысого дядьку в жилетке. Кепку он обронил, и Аленушка не глядя напялила ее картавому на лысину козырьком назад, отчего тот принял несколько залихватский вид.
— Ну, все, — сказала она. — Зовите принцессу, пора нам домой отправляться.
Понял, видать, местный предводитель, что деваться ему некуда, крякнул, заложил руки за спину, повернулся ко дворцу и медоточиво пропел:
— Наденька, подь-ка сюда!
Через секунду — стояла, видать, под дверью да в скважину замочную подглядывала — на лужайку перед дворцом выпорхнула принцесса. Впрочем, „выпорхнула“ — это перебор, пожалуй. Скорее, вывалилась и потопала, переваливаясь с боку на бок, словно утка. При ближайшем рассмотрении и принцессой называть это несчастное создание расхотелось — толстая, глаза навыкат и, самое неприятное, старая!.. Иван-царевич аж попятился.
— Это ваша дочь?!
— Пгактически да. Хотите пговести генетическую экспегтизу? — Лысый явно блефовал, но все-таки с опаской косился на ноутбук в руках у Аленки. — Моего слова вам недостаточно?
— Не хотим, — буркнула Аленушка, пряча бесполезный ноут в сумку.
— А слова недостаточно, — забеспокоился Ваня, подумав, что как-никак, перед Царем-батюшкой отчет держать придется.
— Могу гасписку дать! — нашелся картавый, а так называемая принцесса смерила его презрительным взглядом и сказала:
— Опять меня сбагрить хочешь, Володенька? Инесску во дворец приведешь?
— Но-но!.. — покраснел вдруг картавый. — Я тебя в хогошие гуки отдаю. Жених молодой, кгасивый, да еще и пегспективный в плане политической кагьегы. — И тут же, примостившись на невесть откуда взявшемся пенечке, принялся быстро что-то чирикать на клочке бумаге, примостив его на коленке. Через минуту поднялся, протянул испещренный нечитаемыми каракулями листок Ивану.
— Что это? — не понял тот.
— Гасписка. От имени пгедсовнагкома. Агхиважный документ, батенька! Гагитет, можно сказать. В любом музее с гуками отогвут.
— Ох, чувствую, мне папа голову оторвет, — вздохнул Ваня, но спрятал все же расписку за пазуху. Поклонился псевдотестю в пояс и сказал: — Бывайте здоровы, папаша. И вы уж того… народ-то не обижайте… Что-то вы, пардон за подозрение, хитроваты слишком.
— А как в упгавлении госудагством без хитгости? — захихикал картавый, чмокнув на прощание „дочку“. — Вам тоже не кашлять. Кланяйтесь цагю. Как-нибудь, может, собегусь, заскочу. В октябге.
Долго ли, коротко обратный путь длился, но и ему конец настал. Хоть и с удовольствием вздохнул Иван-царевич родимый воздух, да нехорошо на душе его было. Кошки скребли. И на то аж целых две причины имелось. Какая из них Ване тяжельше казалась, он и сам разобраться не мог. Поперву корежило его, что папу своего, Царя-батюшку, обмануть придется… Ну, не то чтобы впрямую обмануть, но сильно уж сомневался Иванушка, что принцесса настоящая. Правда, расписка есть, совесть как бы чиста. А вторая причина хоть и его только лично касалась, но сердце молодецкое сжималось — хоть кричи! Ведь как себя ни обманывай, а его, сердечко-то, не проведешь, никакие расписки не помогут… Полюбил ведь Иван царевич не принцессу занебесную, подставу инопланетную, а космическую туристку Аленушку… И что тут делать будешь? Папа на такой брак не согласится — забракует избранницу… Ладно еще, если в Царстве-государстве жить разрешит, Аленка вроде согласная, интересно ей, да и деваться некуда — попали они снова в измерение сказочное, где никаких Африк-Америк не видать.
Так и пришел Иван, буйну голову повесив, под очи царские, отцовские. А тот, как сыночка увидал, с трона чуть не упал. Соскочил, к Ване подбежал — и ну его обнимать-целовать да приговаривать:
— И где же ты мотался, так тебя и разэдак?.. Да мы ж тебя схоронили уже мысленно! Где ж ты пропадал-то три года?
— Каких еще три года? — оторопел Иван. — Меня отсилы три недели не было!..
— Физику надо было учить, голубчик, — подала вдруг голос лупоглазая принцесса. — Вы про теорию относительности слышали?
— А это еще кто? — уставился Царь-батюшка на Наденьку и густо вдруг начал краснеть. — Как вас зовут, мадам?
— Надежда, — сделала та неуклюжий книксен.
— Это что, и есть твоя… невеста? — обреченно спросил царь у Вани.
— Да, папа, — опустил тот голову.
— Что-то не так? — В голосе батюшки явно послышалась тезка принцессы.
И недурак вдруг решился. Он вскинул голову и заговорил, глядючи прямо в отцовские очи:
— Папа, мне кажется, что меня обманули. Не похожа она на принцессу. Хоть и расписка мне дадена, — полез он за пазуху и протянул отцу мятый листок.
— Так зачем нам расписка? — удивился царь. — Вот же принцесса, давай у нее и спросим… — И обернулся к Надежде: — Вы ведь принцесса, мадам?
— Вообще-то Володя порой называл меня так, — слегка стушевавшись, ответила та, — когда я посуду мыть отказывалась и портки ему стирать… Но вы не думайте, я из очень приличной семьи! — И так влюбленно-благоговейно посмотрела она на царя, что тот растаял:
— Эх, была ни была! А выходи-ка ты, Надежда, за меня замуж! Люба ты мне, сил нет… Я ведь ишшо не сильно стар — пятьдесят девять в мае стукнуло.
— А как же царевич? — зарделась Надежда.
— Ему нельзя, — насупился царь, изо всех сил пытаясь выразить мимикой сожаление. — Закон, то есть я, суров. Только особа царских-королевских кровей может стать принцессой, будущей матерью наследников престола. А насчет тебя, миль пардон, все ж сомненья имеются… А вот мне — все одно, кого в жены брать! Нам ведь детей не рожать, правда, Наденька?
— Как знать, — тихо ответила та, ковырнув носком туфли паркетину.
И тут Иванушка вновь подал голос.
— А как же я? — повторил он вопрос будущей мачехи.
— Я ж сказал, тебе нельзя, — отмахнулся было царь, но заметил Аленку, за Ивановой спиной прятавшуюся. — А это кто, еще принцесса? Ты, как я погляжу, парень, не дурак! А все прибедняешься…
Хотел было Ваня в ноги батюшке пасть, да вспомнил вдруг что-то, ахнул, побледнел и к Аленушке оборотился:
— Погодь-ка, Аленка, а что ты давеча про двадцать лимонов сказывала? Сдается мне, не цитрусовые ты в виду имела!..
— Не цитрусовые, Вань, — подняла девица на царевича влюбленные очи. — Самые натуральные лимоны, зеленые. Миллионы американских рубликов, — баксов, по-нашему.
— Да ты что?! — ахнул Иван, а Царь-батюшка аж за сердце схватился. — Откуда ж у тебя столько-то?
— Да то не мои, — небрежно махнула ручкой Аленушка. — Папа ссудил. Безвозмездно. Балует он меня очень. Баловал, то есть… — шмыгнула она носом.
— А кто у нас папа? — заинтересовался царь.
— Олигарх, — вздохнула Аленка. — Нефтяной, так сказать, король.
— Король?! — в унисон вскрикнули царь с царевичем.
— Ага.
— Так что ж ты молчала?! — подхватил Ваня девицу на руки и закружил ее по паркету. — Это же то, что надо!
— Погоди, Ванечка, — шепнула Аленка, — это ведь не по-настоящему король, просто так говорят…
— Т-с-сс!.. — испугался Иван. — Ты мне этого не говорила! И батюшке, смотри, не брякни… И потом, что значит „не по-настоящему“? Король — он и в Африке король. Нефтяной ли, банановый — какая разница? Того в папином условии прописано не было. Так что молчи, ага?
— Ага, — кивнула Аленка и прильнула к устам Ванечки своими сахарными устами.
И сыграли в Царстве-государстве сразу две свадьбы. Веселый, говорят, пир закатили, под хэви-метал. Правда, я там не был, мед-пиво не пил, так что зря врать не стану.
Тут и сказке конец».
Глава 35
Заключительная, в которой все получают подарки и прочие сюрпризы
Наутро Брок, как обычно, пошел на работу. Мрачная Сашенька тоже отправилась с ним, чему сыщик обрадовался: хоть отвлечется немножко. По дороге не проронили ни слова — Брок думал о конкурсе и мысленно «редактировал» рассказ, Сашенька кручинилась — понятно о ком.