Записки раздолбая, или Мир для его сиятельства
А в суровом мире и нравы суровые. И трахнуть сестру, как у Мартина… Или даже мамашу… Не, ну, такую мамашу как эта Ланистер и я бы трахнул, в смысле я — Рома Наумов её — Ланистер. Но в принципе старели люди тогда тоже не так, чтоб медленно, а сёстры — вообще равны по статусу и иерархически. В жестоком мире людям, вокруг которых (для удовольствия которых) крутится мир — вполне себе. Так что я не ужасаюсь и не воплю на перекрёстках — всё правильно чувак показал, хотя, конечно, и не одобряю.
А главная его фишка, что героев НЕТ! Все герои несвятые (эта няша, Эмили Кларк, не в счёт — она слишком няша, искусственная какая-то, «фэнтезийное допущение»). И все эти несвятые мрут, как мухи. Как и было на самом деле. Ибо история не вертится вокруг персонажей — это персонажи вертятся вокруг истории.
Мама позвонила как раз под конец серии, под апупеоз. Делать нечего, пришлось жать пробел, отрывать зад и чапать к лежащему на столе телефону.
— Да, мам?
— Как дела, Ром?
Молчание.
— Ром?
Я продолжал молчать. Мне нечего было ей сказать.
— Павел сказал, ты надолго не задержишься. По твоим глазам это понял. Ром, это правда?
И тут я взорвался:
— Мам, это моё дело! Я задобался по десять часов въёбывать и ходить голодным с больной спиной! Хватило этой недели! И всё ради каких-то тридцати пяти штук?
— Ром, мы уже проходили это! И ты сказал, что готов к любой работе! И Павел тебе её предложил, как жест последней надежды! Что, опять всё заново?
Бешенство начало отпускать. Продышавшись, как можно более спокойно ответил:
— Мам, я разберусь.
— К Павлу, как поняла, не выйдешь?
— Нет, не выйду. С понедельника займусь собеседованиями. Я на испытательном сроке, ничего страшного.
— Ром!.. — Мама помолчала. Осуждение в её голосе можно было резать ножом. Но она тоже знала, всё бесполезно.
Говорили мы ещё минут десять, перескочив с опасной темы на быт. Как они там с отцом, как сестрёнка.
У них всё нормально. Это я, долдон, долбаюсь тут, в этой грёбанной Москве. И ведь не могу назад откатить! Не вернусь! Буду плесень хлебную жрать и в клоповнике спать (если отсюда выгонят), но назад не поеду. Стыдно. Слишком хорошо оттуда уехал, всем рассказав, где видел этот затхлый городишко.
Городишко затхлый. И с работой конкретные напряги. И платят сущие гроши. Но гроши — платят. И работать можно не так, как здесь, в гораздо более щадящем режиме. Но главное — рядом дом. СВОЙ дом, где ты родился и вырос. Рядом родные, мама, сестра, отец. Если у тебя нет денег — есть дача, собственная картоха, предки её до сих пор сажают, хотя не девяностые, последний хер давным-давно не доедаем. Там нельзя жить припеваючи, но ВЫЖИТЬ — в лёгкую.
Я не привык жаловаться. Жалуются слабаки. Потому, наверное, просто буду перечислять, без эмоции и давления на скупую слезу.
Вначале, как приехал, работал менеджером по продажам. Естественно, никаких особых продаж у меня не получилось, и через два месяца шеф попросил выйти из здания и закрыть за собой дверь с внешней стороны. Я тогда громко матерился — где видал их фирму и их продажи! Тогда казалось, мир полон чудес, все только и ждут, чтоб осчастливить Рому работой и благополучием, в придорожных кустах летают маленькие феи, а единороги с шестнадцатиэтажек какают радугой.
Через месяц бесплодных скитаний, отчаявшийся, пошёл работать туда, куда брали. Месить ацетон. Бодяжить его с водой и разной химией и подавать на розлив под видом жидкости для снятия лака. Без респиратора, без спецодежды — без ничего.
После первой недели пошёл в «Восток-сервис», он как раз рядом с метро стоит, и за свои деньги купил респиратор. А то бы совсем каюк был. Помогло, но не спасло. И проработав там три месяца, свалил, обматерив перед уходом мастера. Задолбало! И ни разу не жалею, что свалил. Здоровье дороже.
Потом…
Потом началась чехарда. Что-то около десяти работ, где задерживался от месяца до трёх. И все — с плачевным результатом.
Со склада электроники попёрли за то, что чуть рохлу на ногу коллеге не опустил. Мужики меня тогда отпиздить хотели, так что легко отделался. Остальные работы — сам. Всё не то, всё не так! Единственным светлым запоминающимся пятном была моя самая яркая работа… Лунтиком. В костюме Лунтика раздавал у метро листовки. Малышня радовалась, фотографировалась со мной, и мне было хорошо. И так все пять рабочих дней. И даже то, что потом меня с деньгами «кинули»… Да, обидно было. Но положительные эмоции смягчали этот прискорбный факт. Отвечаю, я, Рома Наумов, считаю работу Лунтиком — своим самым позитивным достижением в этом грёбанном городе!
Кажется, досмотрев сериал, я задремал — что неудивительно с такой выкладкой. Разбудил звонок в дверь. Поматюкавшись про себя, встал, и, борясь с ломотой в мышцах, почапал открывать.
Ну, и кто мог сомневаться! Колян!
— Здорово, бро! — только и осталось сил помахать ему рукой.
— Здорово, Лунтик! — Зараза, так и приклеил ко мне это погоняло. Сука, я его когда-нибудь задушу. — Мы тут мимо шли и решили до тебя зайти. Ты как, примешь гостей?
— Мы? — Я выглянул в коридор и оглядел площадку. Никого. Выше и ниже — тоже тихо. Можно было бы теоретически ждать, что там стоят и ждут вердикта Коляна какие-нибудь приглашённые девочки — Колян знаком со множеством красивых подруг с не особо тяжёлыми моральными императивами, но нет, там точно никого не было.
— Мы. Я и две бутылки водки. — Он тряхнул пакетом, который держал, и в нём зазвенело стекло.
— Заходите! — открыл я дверь пошире и посторонился.
— Ка-а-зёл он! Па-ас-к-куда! — рассказывал я Коляну о дяде Паше. — Да йа его!..
Конечно, я был неправ. Но мне надо было назначить кого-то виновным, чтобы ненавидеть. Когда ненавидишь, легче пережить душевную боль, а персонификация ненависти — вообще классика. — Я, п-пнимаешь! А он!
— Да-да! — Колян, тоже готовый, кивал головой, но ему было по барабану, что я говорю.
Пили мы, как полагается, с нормальной посуды. Но ввиду отсутствия закуси, запивали водку холодным сладким чаем. Ощущения наиотвратительнейшие, но за неимением альтернативы…
У Коляна своё горе — разошёлся со своей. Два года жили, а тут она р-раз, и ушла. Хотя вроде как о свадьбе поговаривали. Ему надо было просто выговориться, отойти, и я был не худшей кандидатурой в собеседники. Это он меня первое время в Москве приютил, и потом пристроил — я ему благодарен. Правда, после сразу обо мне забыл — свои проблемы. А тут вспомнил. Но я не в обиде — жизнь есть жизнь.
Квартира, в которой я проживаю, досталась благодаря Коляну по знакомству. Хозяин её, типчик один, свалил то ли в Кремниевую долину, то ли в Бостон, в Массачусетский технологический. Сдавать хату не хочет, но и не хочет оставлять жильё без присмотра. Я плачу только за коммуналку и поддерживаю порядок — и меня за это терпят. Ах да, ещё цветы поливаю — у него их тут много осталось, на всех окнах. Какие-то лилии и орхидеи, сумасшедших денег стоят. Если бы не эта афёра с жильём, была бы мне полная труба. Мир не без добрых людей, и, наверное, я когда-нибудь им за это отплачу.