Жених из прошлого

Если бы сердце перестало биться так часто, пульс замедлился, тогда ноющая боль в промежности из-за отсутствия желаемого утихла бы.
Как приятно прижать ладонь к ледяному стеклу и впитать зимнюю стужу, потушить огонь внутри себя.
Моне не для него. Но он не мог доверить детей никому, кроме нее. С ней дети в безопасности на сто процентов.
Он никого так сильно не желал, как ее. Но брак - это не страсть и чувства. Это обязанности и ответственность. Он не мог поступиться своими принципами.
Завтра же на рассвете он уедет, пока не натворил глупостей.
 
* * *
 
Снег валил стеной. Моне проснулась. Голова болела, а глаза казались сухими и щипали. Всю ночь она ворочалась, мучили кошмары, что Марку завалил ее обещаниями, которые не собирался выполнять. Прошлой ночью он вел себя грубо, а она вместо того, чтобы негодовать, воспылала еще большей страстью и была на волоске от того, чтобы отдаться ему.
Моне встала, закуталась в пушистый халат и отправилась в гостиную, где на одном из маленьких столиков ее ждал завтрак. Записки от Марку не было.
Она включила огоньки на маленькой елочке, глотнула латте и отломила кусочек теплой свежеиспеченной булочки. Моне и забыла, как ей нравился прима колацьоне. Они были не в Сицилии, но она чувствовала, будто вернулась домой.
Раздался стук в дверь. Моне закрыла глаза и прошептала:
- Пожалуйста, Господи, пусть это будет кто угодно, только не Марку.
Это был он, в зимнем пальто и с дорожной сумкой.
- Я попрощался с детьми, - сухо сказал он. - Они только проснулись, но я не хотел уезжать, не увидев их.
- Еще рано, - произнесла она.
Поразительно, еще минуту назад она хотела, чтобы его не было в Кастильо, а теперь, когда он на самом деле уезжает, она начинает скучать по нему.
- Дальше метель усилится, и уехать будет невозможно.
- Ты же не полетишь?
- Нет. Поеду на машине. Когда доберусь до Милана, пересяду на вертолет.
Моне обернулась и посмотрела в окно. На улице мело. Даже деревьев под окном не было видно.
- Но видимость никакая.
- Согласен, условия не очень, но если я не уеду сейчас, то останусь дома на все выходные. Метель продолжится еще пару дней.
- Будь осторожен.
- Хорошо, - сказал он, и голос его дрогнул. - Я кое-что должен сказать перед тем, как уеду. Я помог тебе уехать из Палермо, потому что думал, что тебе претит мое внимание, что воспользовался твоим доверием, в то время как ты считала меня братом… - Он замолчал, перевел дыхание и с явным усилием продолжил: - Я ненавидел себя все эти годы, потому что считал, что обидел тебя, и хотел загладить вину. Именно поэтому после смерти Галеты я приехал, чтобы поговорить. Я думал, Бог наказывает меня…
- Нет…
- Прости.
Моне кинулась вперед и протянула к нему руки. Она почти прикоснулась к его груди, но в последний момент опомнилась и сжала пальцы в кулак.
- Нет, что ты. Ты не сделал ничего против моей воли. Я сама этого хотела. Да, тогда ночью я была расстроена, но совсем из-за другого. Мне было восемнадцать, и… - она попыталась улыбнуться, - я втюрилась в тебя по уши. Мое сердце разбилось, когда я узнала, что чувства не взаимны.
- У меня тоже были чувства, иначе я бы не целовал тебя.
- Да, но ты не мог создать со мной семью, помнишь? Сейчас мне все еще горько, но не так сильно. Я была наивной, мечтательной девочкой, слишком серьезно воспринимала поцелуй и напридумывала себе того, чего не было на самом деле. Я ошиблась, было больно, но я справилась. - Она сделала шаг назад и кивнула, показывая на себя. - Посмотри, я здесь, все в порядке.
Он поднял на нее глаза, их взгляды встретились.
- И последнее, прежде чем я уйду.
Она сглотнула и вымученно улыбнулась.
- Говоришь так, будто видимся в последний раз. Ты же не собираешься лихачить на дороге?
- У меня трое детей, я нужен им.
- Именно. Помни об этом всегда.
Он провел ладонью по губам и подбородку.
- Должок, который я с тебя требовал. Это нечестно, ведь я сам поставил тебя в такое положение.
Моне вспомнила: она полуобнаженная в спальне Марку, в его постели, когда неожиданно входит его отец. Марку прикрыл ее простыней, но и коню понятно, что она без одежды.
- Что было, то было. Никто не идеален.
- Ты злилась, - тихо произнес Марку. - Сказала, что хочешь больше никогда меня не видеть.
Моне кивнула, вспоминая ту ночь.
- Нужны были перемены. Я должна была найти свое место в жизни без семьи Уберто.
Он повернулся к окну. За стеклом ничего не было видно.
- Я боялся, что ты хочешь навсегда вычеркнуть меня из своей жизни. Именно поэтому я сказал, что однажды ты вернешь мне долг. А я не был готов потерять тебя. Обещание вернуть услугу - единственная последняя ниточка, что связывала меня с тобой.
Слова больно ударили в грудь. Моне закусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. Что-то ей подсказывало, что тот, прежний, Марку все еще там, внутри раковины, крепко спрятан. Марку, которого она любила, без памяти не исчез.
- Я рада, - просто сказала она. - Жаль было бы прожить всю жизнь и больше не встретиться. И я рада помочь с детьми. Они очень милые.
Боль в груди поднялась к горлу. Стало трудно дышать и говорить. Как непредсказуема жизнь. Еще вчера она отправилась спать, сгорая от желания, а сегодня ее сердце будто вырвалось из груди и свободно парит в воздухе.
- Мне нужно идти, - произнес Марку и кивнул на прощание.
- Я переживаю, - отозвалась она.
- Как только я выйду на трассу, все будет в порядке.
- Ты имеешь в виду - если доберешься до трассы.
Марку неожиданно улыбнулся той беззаботной, самоуверенной улыбкой, которую она так любила раньше.
- Ты недостаточно веришь в меня.
- Зачем играть с судьбой?
Улыбка сошла с его губ.
- Ты думаешь, я не слушаю тебя, но это не так. Я слышал вчера каждое слово.
У Моне перехватило дух. Глаза защипало от слез.
- Мы будем скучать, - тихо сказала она, - будь осторожен.
- Всегда, - сказал он, развернулся и пошел прочь.
 
    
Глава 8
Моне с детьми играла в карты с утра, потом все отправились на кухню помогать повару готовить пасту. Она показывала, как аккуратно опустить пасту в воду и не ошпариться, не переварить, когда в дверях показался дворецкий и сделал знак Моне.