Трехсотая параллель

Тот, впрочем, удивления не выказал – не выказал вообще ничего; просто сказал – монотонно-ровно, будто сквозь зубы:
– Полагаю, Вам это известно и так.
«Ну, конечно. Как и следовало ожидать».
И что теперь? Прогнать по второму кругу беседу с Доргилем? Нет уж, увольте. Лучше помолчать…
Он, верно, решил так же – а может, опять надеялся, что она заговорит первой. Еще и оправдываться будет, чего доброго: я, дескать, не виновата, Ваше Высочество, вот Вам честное-пречестное слово!.. Ага, разбежавшись.
Пауза, однако, затягивалась.
Ну, сколько ж можно-то? Говори уже, что ли, коли пришел. Ночь ведь на дворе.
И он действительно – не сразу – еще, должно быть, с минуту прошло – заговорил:
– Так известна Вам цель моего… визита?
«Да как сказать…»
– Не совсем, Ваше Высочество.
И опять молчание. Этак они и к утру не управятся. Много времени, видишь ли, не займет!..
– Так в чем всё-таки дело, Ваше Высочество? – не выдержала она наконец (не дождешься же!) – Если в, надо полагать, небезызвестных Вам уже недавних событиях, то могу лишь повторить…
– Не стоит, – перебил он, – благодарю, я в этом не нуждаюсь.
«Еще бы! Знает всё уже – от папеньки, небось!..»
– А в чем же нуждаетесь в таком случае?
Нет, вот это, пожалуй, уж совсем перебор! И куда ее несет сегодня?!
– В некоторых… разъяснениях, – отозвался тот, будто ничего и не заметив.
Ну вот, а только что обратное говорил. Вот и пойми…
– …Не совсем, однако, того рода, что Вы могли подумать.
– А какого?
Эх, видно, всё же не избежать ей хождения по кругу…
– Давайте в таком случае начнем с главного, – сдалась она в конце концов, – то, что вменяется мне относительно Вас и Вашей невесты…
– Я знаю.
Она едва не расхохоталась: знает он, видите ли!
– …знаю, что это не Вы.
Смешливость ее как рукой сняло.
– Да, знаю, – продолжал он, не глядя на нее. – Я… получил тогда Ваше… сообщение. Насчет… княжны и прочего.
«Ах, вот оно что… Значит, всё ж ему ушло, не Ларэну… В принципе, следовало ожидать: представляла-то его…»
– Странно, конечно, что Вы избрали адресатом меня, однако… Заклятие как будто и простое, но с подвохом. Не знаю, известно ли Вам о том, но его невозможно… как бы это лучше выразиться… Короче, передать таким путем сигнал может лишь тот, кто действительно в нужде. Никакого обмана, для прикрытия не сработает. Исключений нет.
Нет, этого она не знала. Сюрприз, однако. Приятный сюрприз.
– Так Вы мне… верите?
– Да, верю. В этом отношении.
– А в каком же нет?
– В том, где Вы действительно солгали. Притом изначально.
Ну, что? Вот оно – тайное всегда становится явным. Таффи, помнится, недавно поучала, а сама…
– Ваша история сразу показалась мне… весьма сомнительной, – продолжал меж тем принц. – Да и придумай Вы нечто более правдоподобное… Видите ли, легковерность не входит в число моих недостатков.
«Как и твоего папочки. Знаем, знаем уже – из первых рук…»
– В общем, легенду Вашу – по моему приказу – проверили весьма скоро; и, разумеется, установили полное ее несоответствие действительности.
«Так вот кому я, получается, обязана…»
– Однако… – тут он чуть помедлил, – до поры до времени я взял на себя ответственность не давать этим сведениям ход…
«Кому надо сообщил всё же…»
– Конечно, в интересах государственной безопасности некоторые обязаны были знать… Но их было немного, и виду они, как представляется, не подавали.
«Ага. Холлис в особенности».
– И тем не менее, в свете недавних событий… – опять короткая заминка. – Боюсь, самый факт может сослужить Вам дурную службу… Вы знаете, что бывает в Арвелии с лицами, заподозренными хотя бы в намерении совершить нечто противогосударственное, в особенности извне? – спросил он вдруг, без всяких прелюдий.
Даша моментально вскинулась:
– Это угроза?
– Нет, констатация факта. Учитывая же сложившиеся обстоятельства, весьма недалекого от… практического воплощения.
Это Даша понимала и сама. Война всё же, военное положение… Тут не до церемоний. А и правда ведь – вздернут, без суда и следствия…
– И Вы пришли сообщить мне об этом?
– Н-не совсем, – голос принца непривычно дрогнул, но тут же окреп вновь. – Я пришел, чтобы попросить Вас – в Ваших же, разумеется, интересах – рассказать всё, как есть. Без уверток и околичностей. И тогда, возможно…
Что именно «возможно», он не договорил. Но она поняла. И, надо сказать, немало удивилась.
Да и не только самое предложение было удивительным – вся ситуация – этот ночной его визит сюда, в маленькую ее темную клетушку, да еще и теперь, когда столица чуть не на пороге осады. Да, всяко уж было, чем заняться. А вместо того…
Но самая соль-то даже и не в том. Спроси ее (чисто теоретически) на собеседовании тот же Горюхин: возможно ли в принципе подобное? – она без колебаний ответила бы: нет, ни в коем случае. Из того, что довелось ей о принце прочесть, скорее можно было бы заключить обратное: он же первым любого хоть мало-мальски подозрительного и потенциально для своей ненаглядной Арвелии вредоносного субъекта и «закопает» (не в прямом, конечно, смысле: рук-то марать не будет…)
И может, и правда, закопал бы. Будь на ее месте кто другой.
От мысли этой – она почувствовала – лицу сделалось жарко (хорошо еще, что тут полутемно!)
Ладно… Не до причин сейчас – с последствиями бы разобраться. С возможными, то есть, последствиями.
Что сказать-то? На предложение его? Шанс такой грех упускать. Другого, может, уж и не будет…
Вот только не надумала ведь еще ничего толком – сколь-нибудь, по крайней мере, вразумительного… Начнет турусы на колесах разводить – раскусит сразу, не дурак же.
Правда… Нет, правду нельзя. Сто раз уж думано-передумано…
Принц теперь смотрел на нее в упор, но выражение его прочесть было невозможно:
– Ну так что? Расскажете?
– Я и рада бы, Ваше Высочество, но, боюсь, Вы мне не поверите.
– Позвольте мне решить это самому.
Что ж, была не была.
– Вы правы. Я действительно не из Эвиры.
Он бесстрастно кивнул:
– Откуда?
– Из… куда более дальних мест.