Трехсотая параллель

Музыка продолжала играть, но танец нарушился, гомон смолк, и голос придворного врача гулко разносился в наступившей тишине:
– Ты что себе позволяешь?!
– Н-ничего, сударь… я только…
– Позорить меня вздумала?!
– Нет, что Вы, сударь, я…
– Да чтоб я еще раз!..
Они были уже у дверей.
– Пошла! – рявкнул он, рывком отворяя тяжелую створку. – Прочь!
– Но…
– Пошла, кому сказал!!! И эту… – он обернулся в сторону Даши – и вдруг осекся, увидев стоявшего подле нее принца.
– В чем дело, господин Холлис? – спросил тот громко и довольно спокойно, хоть на лице его не было уже и следа прежнего румянца.
– Ни в чем, Ваше Высочество, – господину Холлису, по-видимому, стоило немалых усилий хоть немного сбавить тон; всего его трясло, губы судорожно хватали воздух.
– Но, кажется…
– Не извольте беспокоиться. Семейное… Позвольте нам самим…
И, втолкнув Таффи в дверной проем, он скрылся вслед за ней.
Несколько мгновений в зале царило еще замешательство. Потом мало-помалу отдельными очажками завязался кое-где вновь говорок – сперва тихий, неуверенный, потом – всё громче, смелее; оркестр грянул какой-то лихой мотив, и в водовороте стремительных звуков замелькали опять пестрые пары…
~~~
Даша не спала, хоть было уже далеко за полночь.
Таффи на соседней постели, она знала, не спит тоже, хоть и притворяется. Время от времени до нее доносились шмыганья и сдавленные всхлипы.
Не то чтобы они ей мешали, но сколько можно уже?
– Так что там произошло? – спросила она негромко.
Всхлипывания мигом прекратились, но ответа не последовало.
Секунда тишины, другая, третья…
– Таффи, – вновь окликнула Даша.
На сей раз та отозвалась сразу:
– Да, госпожа?
Даша приподнялась на кровати. В комнате было темно, лишь от неплотно завешенного окна падал на пол желтоватый лунный луч.
– Что случилось сегодня на балу? – повторила она.
– Н-ничего, госпожа… – голос Таффи – тихий, едва слышный – дрогнул.
«Ну, не хочет – может, и не надо?»
Но любопытство взяло верх.
– А с кем это Вы танцевали? – переменила она разговор.
Таффи, тоже было привставшая, вновь опустилась лицом в подушку и беззвучно затряслась.
– Господин Холлис… – проговорила Даша, немного подождав. – Он был недоволен поэтому?
Ответа Даша не ждала (да в нем и не нуждалась), однако Таффи, не поднимая головы, вдруг проговорила – глухо и прерывисто:
– Т-тот господин… Он, кажется, из… Огвесса…
И – вновь умолкла, содрогаясь в рыданиях.
– И что? – не выдержала Даша.
– Что?..
– Это, что ли, не понравилось… господину Холлису?
Это, это – она уже поняла и так, хоть в толк взять всё ж и не могла. Что чужестранцев старик не жалует (и не он один – арвельцы той поры вообще грешили шовинизмом да ксенофобией), она знала давно, но что настолько… Нет, ну что, в самом деле, такого? Сами ж пригласили…
И вновь, не надеясь особенно на разъяснения, она всё же их получила.
– Он… – всхлипнула Таффи, – говорит, что так… нельзя… неприлично…
– Как – так-то?!
– Так… с теми, то есть, кто…нас не дост… не нашего круга… – быстро поправилась она.
– И чем же – не вашего?
(Вишь, достойные нашлись – в подметки им, дескать, никто не годится!)
– Да всем… ну, не наш – и всё тут…
– Ну, не ваш и не ваш… Что ж это – само по себе плохо?
– Конечно… – Таффи вдруг прервалась и испуганно глянула на свою собеседницу, сообразив, верно, что сказанное та могла принять и на свой счет).
– А парень тот… – продолжала Даша как ни в чем не бывало, – то есть… молодой человек… Ну, из Огвесса… Тоже виноват лишь тем, что не ваш?
– Да ни в чем он не виноват… Просто… Господин Холлис…
– Господин Холлис… – повторила Даша задумчиво. – Да… Давно хотела спросить… Кто он Вам, Таффи?
Та вскинулась, взглянула словно бы непонимающе.
– Ну, кем приходится, то есть? Фамилия-то у вас одна, как ни крути… Дядька, что ли?
– Нет… Папа…
– Родной?
Таффи кивнула.
– А мама?
– Нет ее… – тихо ответила та, потупившись.
Подробностей выспрашивать Даша не стала.
– А этот, – осведомилась она чуть погодя, – огвесский… Как звать-то его хоть? Не представился?
Таффи еще ниже опустила голову и – Даша была уверена – покраснела (хоть в темноте, конечно, и не видать).
– Нет… представился… почему же…
– И? Как представился-то?
– Господином Вильмом…
«Тоже мне, господин».
Даше смутно припомнился белобрысый юнец, немногим старше своей дамы…
А фамилия-то как будто знакомая… Может, попадалась где?..
– И кто таков?
– Посланников сын… то есть, одного из посланников…
– А… А сюда как попал? За компанию?
– Да, с отцом… Посмотреть… Он и сам ведь будущий дипломат…
«А немало Вы наболтали, как погляжу…»
А всё-таки. Вильм… Огвесс…Нет, не вспоминается ничего… Да и что тут вспомнишь, когда голова уже кругом идет?!
– Ладно… – сказала она наконец. – Ну что, успокоились?
Таффи виновато кивнула:
– Да, госпожа, простите…
– Да за что мне Вас прощать-то?.. Ну, ложимся тогда, что ли?
Всхлипов она больше не слышала, однако заснуть не могла еще долго. В голове всё вертелась: Вильм… Огвесс… Огвесс… Вильм… Холлис… Где-то она определенно это слышала … И – почему-то не могла отделаться от странного ощущения – едва ли в связи с чем хорошим… Эх, до чего же не хватает всё же компа. Села бы с утречка в институте, да…
Да, и насчет института: датчик-то не проверяла сегодня, позабыла совсем… До завтра уже – или сейчас?
Нет, чего уж тянуть? А – вдруг? (Она говорила так себе каждый раз – одновременно с надеждой и невольной опаской – и каждый раз ни упования, ни страхи ее не сбывались. Но когда-нибудь же должны?..)
Она прислушалась: Таффи, похоже спала. Отколола прибор от рубашки (она всегда носила его при себе) – включила. Привычный белый экран проекции. Меню. Ну, с чего сегодня начнем?