Привет, Маруся!
Мы, посмотрев друг на друга, улыбнулись: продолжим позже.
— Может, лучше исполним песню под фонограмму? — предложила я, глядя на Стаса.
— А давай. Мне сейчас непросто сосредоточиться.
Зайдя на сцену, мы от души спели куплет, на припеве одноклассники начали танцевать, родители и учителя — аплодировать, на втором куплете и припеве творилось уже что-то невообразимое: кто-то громко подпевал, кто-то визжал, кто-то пританцовывал, светская львица Марго, радостно похрюкивая, прыгала по залу.
Спектакль окончен, гаснет свет.
И многоточий больше нет.
Останови музыку –
Спектакль окончен, хэппи энд. 4.
Последние аккорды слились с неистовыми овациями. Это был успех.
Папа был горд за меня — улыбка не покидала его, глаза светились искренней радостью. А мама Квашняк смотрела с удивлением, злобой и завистью одновременно — вот такой клубок эмоций разом, как мне казалось, крутился в душе мадам.
Оглядевшись по сторонам, я увидела радостного Кутусова в окружении бывших одноклассников. После нашего триумфального выступления ему тоже досталась немалая доля всенародной славы. Вот к нему подошла приятная немолодая женщина, наверное, его бабушка, и нежно обняла. Разглядывая со всех сторон Стаса, я не заметила выросшего, как из-под земли, еще одного персонажа нашего водевиля.
— Стасенька, мне нужно с тобой поговорить. Я так тебе и не сказал что-то очень важное, — раззадорился Лазаревский.
— Игорь, все разговоры уже ни к чему.
— И все-таки. Отец подал в отставку, и мы семьей переезжаем в Новосибирск. Возможно, с тобой больше не встретимся.
Я видела, Лазаревский был нетрезв, но что-то в его глазах промелькнуло такое, что заставило меня пойти с ним — тоска и безысходность что ли?
Он некоторое время молчал, молчала и я: в конце концов, это было его желание со мной побеседовать.
— Должен сказать, пока снова ты не убежала, что очень люблю тебя. Хочу, чтобы знала об этом. Поверь, никому и никогда не говорил я этих слов, — Лазаревский опустил голову. — Пойми, то, что случилось тогда, на соревнованиях, досадное недоразумение. Прости меня, пожалуйста.
— Конечно, я тебя прощаю. Но ответить тебе тем же чувством не могу: мне нравится другой человек.
— Кутусов? Я не ошибся?
— Нет. Не ошибся.
— Ну и чем он лучше? Или у вас уже отношения зашли очень далеко? Тогда и со мной попробуй, для сравнения. Уверяю тебя, я лучший.
Он схватил меня за талию и резко прижал к себе, а затем потянулся к бедру, подняв низ платья.
— Что ты себе позволяешь? — гаркнула я. — Пошел вон.
Тут откуда-то взялся Стас.
— Убери от нее свои лапы! — прорычал он, оттолкнув от меня Лазаревского.
— Ага, бегу и спотыкаюсь.
С этими словами Игорь внезапно выкинул руку вперед и с силой ударил Стаса в живот, тот, отлетев на метр, ударился плечом о простенок ресторана, согнулся пополам, а потом, внезапно собравшись, резко прошелся по скуле соперника.
— Прекратите немедленно, — рявкнула я.
Парни стояли, угрюмо нахохлившись, и исподлобья злобно смотрели друг на друга.
У Лазаревского хлынула кровь. Утирая окровавленный нос рукавом пиджака, Игорь что-то промычал и затем неожиданно пнул своего одноклассника, сбив его с ног. Драка продолжилась на асфальте. Я кричала, бегая вокруг ребят, просила остановиться, но никто не хотел меня слушать. Понимая, что преимущество в драке на стороне Лазаревского — он ведь занимался рукопашным боем — я метким ударом острой шпильки со всего маху ударила по туфле Игоря. Он взвыл от боли, ослабив хватку противника.
— Убери от меня эту ненормальную, — заорал Лазаревский подбежавшему Артемьеву и бросил на меня злой, царапающий взгляд. Однако друг не спешил ввязываться в эту историю.
Секунды было достаточно, чтобы Стас взял реванш, и с ненавистью начал колотить по красивому лицу Игоря, его мощной груди.
— Позови кого-нибудь из парней, — крикнула я Сашке Артемьеву. — Сами не уймутся.
Через пару минут ребят растащили.
— О! Какая свадьба без драки? — тут же прокомментировала инцидент Марго, стряхивая пепел с сигареты.
— Квашняк, капля никотина убивает и не такую лошадь, — улыбаясь в ответ, сказал Кутусов, размазывая по губе кровь.
Что-то пробубнив под нос, Марго спешно ретировалась.
— Ну, ты даешь, — позже сказал Стас. — Оказывается, обувь — это твое настоящее боевое оружие. То на меня бросалась с кроссовкой, то на Лазаревского — с босоножкой.
Я усмехнулась:
— Зря ты влез в эту историю. Я бы и сама справилась.
— Интересно девки пляшут по четыре в каждый ряд. А для чего здесь твой защитник?
— Что ты сказал?
— Говорю, я для чего здесь?
— Я не о том. Ты только что повторил поговорку моего друга. Князя.
Стас замолчал. А потом очень тихо, почти шепотом, ответил:
— Князь — это я и есть. Прости.
— Что?
Я ничего не понимала. Мой друг Князь — Кутусов? Мигом вспомнились наши откровенные вечерние беседы, его советы, утешения. Придя в себя, я задохнулась от возмущения:
— Прости? Ты полгода изощренно лгал, «студент» несчастный. Я же верила тебе, ждала наших разговоров, советовалась во всем с тобой, душу наизнанку выворачивала. Зачем ты так со мной, а? Хотел посмеяться? — я почувствовала в горле ком, предвещающий о том, что сейчас не на шутку разревусь.
— Нет! Что ты! Нет! Тогда, в Новый год, мне было очень одиноко. Очередной раз поскандалил с отчимом и, чтобы не развивать конфликт, ушел в свою комнату. Решил побродить по сетям и нарвался на твою страницу, ты была онлайн. Я решил, раз за компьютером, значит, тебе тоже одиноко.
— Мог бы войти под своим именем.
— Стала бы ты общаться со своим врагом, — виновато промямлил Стас.
И тут, как говорится, Остапа понесло.
— Стала бы. Не сомневайся. Какой же ты, оказывается… Так влезть в душу, все выведать, а потом эту душу растоптать. Ненавижу тебя! Не хочу тебя видеть! Никогда!
Кутусов, видимо, понял мое состояние и, резко развернувшись, зашагал прочь. Я тоже вышла из ресторана, в сердцах шарахнув ногой дверь. Хорошо бы в эту минуту на меня напал сон, как на замок Спящей Красавицы. И не раскрывать глаза триста лет.
Утром, открыв ноутбук, я получила последнее послание Кутусова.
01:09:42 «Князь»: Прости. Люблю тебя.
Я тут же написала ответ, как и у него, состоящий из трех слов.
10:17:58 «Станислава»: Спектакль окончен. Прощай.