Свадебный салон ведьмы Агаты

Велигор застыл с разинутым ртом, глядя на меня.
Воцарилась тишина. Я осматривалась по сторонам и чувствовала, как нарастает напряжение внутри меня. Я сделала все, что могла. Я прошла через столько препятствий, чтобы спасти Полёву, неужели это конец? В тот момент меня не пугала погибель, ведь если умрет моя мавка, не останется в этом мире никого, кто мне дорог по-настоящему. Только Велигор, которому, видимо, тоже суждено погибнуть вместе со мной. Все, кто любил меня, были обречены… Я склонила голову и закрыла глаза. Велигор взял меня за руку.
— Я с тобой до конца, — прошептал он.
Внезапно послышался монотонный гул: «шуг-фуг-шуг-фуг». Мы не сразу поняли, что это, пока налетевший ветер не всколыхнул траву, расчистив вокруг того места, где мы стояли, поляну. Даже деревья погнулись и склонили свои стволы в стороны. Все зашумело так, что захотелось заткнуть уши, словно совсем рядом приземлялся вертолет. Гул нарастал. Велигор пригнулся и потянул за собой меня, а через мгновение все смолкло. Перед нами стояла на высоких лапах, раскрыв серебристые крылья, девица с птичьим туловищем до пояса и с женской грудью, покрытой едва заметным пушком. Голова ее напоминала человечью, но с птичьими чертами и длинным клювом.
Она была вдвое больше нас, а размах ее крыльев достигал нескольких метров. Она сложила крылья, закрыв обнаженную грудь, и застыла перед нами, как статуя.
— Вы искали меня? Куррр, — высоким тонким голоском пропищала она, внимательно рассматривая нас своими круглыми глазами, которые сверлили нас обоих, не моргая.
— Ты птица Гамаюн? — осмелилась спросить я. Велигор крепче сжал мою руку.
— Верррно. Курррр. Зачем звали меня? — спросила она, склонив голову на бок и продолжая буравить взглядом своих золотисто-желтых зениц.
— Исцели мою подругу! Никто не может ей помочь, кроме тебя. Умоляю!
Я подняла мавку з земли и поднесла ее тельце ближе к гигантской птице, которая пугливо отшагнула от меня, но тут же заинтересованно приблизилась.
— Ты ведьма? Курррр.
Я кивнула.
— Да, меня зовут Агата. А это моя подруга — мавка по имени Полёва. А то Велигор, он тоже ведьмак.
— Вижу. Курррр. За тобой идут, как за наградой.
— За наградой?
— Верррно. Куррр. Одному нужно твое серррдце. — сказала она и медленно подошла к Велигору, стоящему поодаль от меня, коснулась его крылом.
— Ты прррошел весь этот путь за ней?
Он кивнул, внимательно рассматривая удивительную птицу. Та крутила головой, оставляя взгляд неподвижным и внимательно смотрела на ведьмака.
— А погибнуть ррради нее готов? Куррр.
Непонимание застыло на его лице, он сморщил лоб и отшагнул назад.
— Скоррро узнаем. — снова курлыкнула птица, не дожидаясь ответа ведьмака, словно разговаривала сама с собой, и вернулась ко мне.
— Ты не пррросто ведьма. У тебя два даррра и две ипостаси.
— Я унаследовала магию и от отца, и от матери, — тихо пояснила я, по-прежнему протягивая птице умирающую мавку. Гамаюн завертела головой и обошла вокруг меня, мягко ступая лапами по земле и оставляя огромные четырехпалые следы на песке.
— Не только даррр ты унаследовала от ррродителей, но и два духа у тебя.
— Я двоедушница?
— Верррно.
— Но как это? Что это значит? — растерянно стала расспрашивать я птицу, обхаживающую меня по кругу с любопытством, словно я — ее объект исследования.
— Душа нового мага наполовину состоит из энеррргии отца, наполовину — из энеррргии матери. Какой больше, на того из ррродителей и похоже дитя. Но случается в миррре магии и такое, что новоорррожденный вместо одной получает сррразу две души. Твоя мать тоже была такой, ты не знала?
— Я ничего о ней не знала. Мою мать убили в тот день, когда я родилась на свет.
— Непррравда!
— Я говорю правду, птица Гамаюн. Я сама видела, вернувшись в прошлое.
Птица приблизилась ко мне вплотную и строго взглянула одним своим желтым глазом мне в глаза.
— Зрррение можно обмануть, а птицу-Гамаюн — никогда. Тот, что шел за тобой весь путь уже получил свою нагррраду. Но по твоим следам идут еще охотники. Одному с волчьей душой нужно твое тело и твоя жизнь, дррругой — нужна твоя душа. Они будут рррвать тебя на части! — пищала птица мне на ухо. Каждое ее слово вонзалось в мой слух иголкой. Чувство страха прилипало к ладоням, уходило в ноги. Хотелось сорваться и бежать, но я не могла.
— Ты можешь… исцелить… мавку? — с трудом выдавила я из себя эти слова сквозь пелену животного ужаса, охватившего меня. Какая-то неведомая тяжесть будто навалилась камнем, руки тряслись, но я крепко держала плющ.
Гамаюн аккуратно взяла мавку клювом и положила себе под крыло.
Я с трудом опустила закаменевшие руки и расслабила оцепеневшие пальцы. Крыло Гамаюн стало светиться. Сначала слегка, потом сильнее. Золотистое зарево охватило все ее тело, а после она издала громкий птичий свист и вспорхнула крыльями.
— Курррр!
Золотые искры разлетелись в стороны. Яркий свет ударил по глазам. Мы с Велигором зажмурились и закрыли лицо руками. Гамаюн умолкла и снова сложила крылья, а затем клювом стала чистить перышки, как ни в чем не бывало. Я раскрыла глаза и увидела у ее ног плющ. В его корневище запуталось одно перышко. Оно лучилось золотом и это сияние медленно расходилось по стеблю.
Я застыла в немом ожидании и кажется, даже не дышала. Стебель и листья стали светиться золотом и удлиняться. От корневища пошли новые побеги, по ним текла золотистая энергия, вытягивая их все больше. На побегах появлялись почки, они стремительно увеличивались и лопались, превращаясь в листочки. Плющ оживал на глазах.
Я всхлипнула от радости и бросилась к растению, упав на колени. Ко мне подбежал Велигор и тоже едва сдерживал восторг и слезы радости. Свечение постепенно угасало, а плющ разросся во все стороны и снова стал похож на пышный кустик с продолговатыми блестящими листьями и даже расцвел. Бело-розовые звездочки, собравшись в шаровидное цветение, казались ненастоящими. Я ни разу до этого не видела, как цветет моя мавка.
— Поля! Полевушка, — расплакалась я, дрожащими руками гладя ее листву и цветы. Слезы умывали ее темно-зеленые листья, скатываясь по мои щекам и подбородку. Велигор склонился рядом со мной, и я бросилась в его объятья, рыдая от счастья.
— Она ожила!
— Конечно, ожила! — прозвучал знакомый тоненький голосок. Перед нами стояла Полева, расправив плечи, и улыбаясь.
— Полева! — бросилась я к ней и сильно-сильно прижала мавку к груди, что та даже закряхтела. — Я так люблю тебя, Полёвушка! Я так счастлива, что жива!
- Я тоже, Агата Константиновна…
Наобнимавшись вдоволь и выплакав целое море слез, я вспомнила, что не поблагодарила Гамаюн за помощь.