Дядя самых честных правил 5 (СИ)
— Извини, — рассмеялся монах, — какой уж есть. Я тоже, знаешь ли, на эту роль не напрашивался. Ничего, придёт время, Хозяйка и с тебя такую работу потребует.
Лукиан поморщился и потёр левую сторону груди.
— Тяжело с тобой, Урусов. Уши не надерёшь, не прикажешь, хворостиной не отходишь. Придётся как с девицей, со всем пиететом.
— Вот только не надо! Я со своими ученицами как-то управляюсь, и ни одна ещё не пикнула. Дать пару уроков?
Он расхохотался, запрокидывая голову и хлопая локтями себя по бокам.
— Не смеши меня, Урусов! Не сравнивай свои деланные «умствования» с некромантией. Это не палочкой азбуку рисовать, здесь серьёзный подход нужен.
— Не скажите…
— А вот не перебивай меня. Что думаешь, я дурной, тёмный, ничего в своём монастыре не знаю? Я, дружок, даже сейчас тебе Знак Тильды по памяти нарисую.
Голым пальцем в воздухе Лукиан начертил сложную фигуру. А затем рассеял её одним движением. Да, он не соврал — это действительно была Тильда. Кривоватая, косая, но именно она.
— Вот так, Урусов. Я сии значки научился рисовать, когда твоих прапрабабушек даже замуж не отдали. Маг не должен пренебрегать знанием, каким бы оно ни было. Только баловство это и ребячество. Вот научишься Талантом владеть и поймёшь, что я имею в виду.
Вздохнув, Лукиан стал серьёзным и подошёл ко мне почти вплотную.
— Ладно, буду тебя серьёзно учить, раз просишь. Урок первый: мертвецы уважают силу в любом виде. Когда колдовать нельзя, возьми с собой пистоли. Да заряди в башку мертвецу пулей, чтобы разнесло к чертям. Заложные после такого смирными становятся, сразу начинают слушать, что некромант приказывает.
— А заранее сказать было нельзя?
— Я думал, ты знаешь, — он развёл руками, — даже не подозревал, что Васька тебе самых простых вещей не объяснил.
В животе монаха забурчало, он обернулся к усадьбе и повёл носом.
— Идём, отрок, отужинать надобно. А учить завтра буду, на свежую голову.
Пока шли, я его спросил:
— Почему утопцы называли меня владыкой ночи? Это титул у некромантов?
— Ой, глупости, — отмахнулся он рукой, — мертвяки же тупые, как пробка, вот и зовут, как понимают. Они и слова «некромант» порой не знают, вот и пытаются назвать по разумению. Меня как только не величали: и владыкой, и несвятым отцом, и чёрным батюшкой, и тёмным царём. Одна покойница даже чёрным ангелом кликала. Я первые лет сто записывал, коллекцию составлял, только потерял во время большого пожара в Риме.
Я благоразумно не стал уточнять год этого пожара. А то вдруг окажется, что рябиновку из погреба таскает современник Нерона, и получится как-то неудобно. Как мудро говорили древние — во многих знаниях многие печали.
* * *Лукиан сдержал своё слово. После нашего откровенного разговора он всерьёз занялся моей учёбой. Каждый день рано утром мы уходили на тренировочную площадку к камням, и я делал несколько подходов дыхательных упражнений. И пока кашлял, выдыхая чистый эфир, монах читал мне теоретические лекции о видах заложных мертвецов и методах борьбы с ними, правильном мироощущении мага, приёмах и ограничениях допросов покойников и всяких мелочах, нужных некроманту. При этом он требовал записывать лекции после занятий по памяти и проверял конспекты. Я чувствовал себя будто на первом курсе Сорбонны, но тут уж сам виноват. Требовал учёбы? Получите и распишитесь.
Через три дня после моего возвращения от Сумкиной Добрятников привёз Ксюшку с Мурзилкой. Девочка убежала с котом в дом, а Пётр Петрович сразу принялся прощаться.
— Вы уж простите, Константин Платонович, — извиняющимся тоном сказал он, — Ксения, конечно, моя дочь, но больше никаких сил нет терпеть. Они чуть всю усадьбу не разнесли! Обои в гостиной подпалила магией, куры нестись перестали от визитов вашего кота, стёкла на втором этаже побили, слуг до икоты запугали. Так что возвращаю вам это сокровище из двух ног и четырёх лап.
Напевая в голос какую-то весёлую песенку, он запрыгнул в дрожки и был таков. А я пошёл в дом проводить беседу с одной рыжей безобразницей. Но, увы, нашёл её сидящей посреди гостиной и ревущей в три ручья. Вокруг Ксюшки суетились все обитательницы дома, пытались утешить, но вызывали только новые взрывы плача.
Я приказал всем замолчать, подошёл к девочке, наклонился и спросил:
— Ксения, будьте добры, объясните мне, что случилось.
— А-а-а-а!
— Ксения?
— А-а-а-а!
— Ксения!!!
— Утопцев! Смотрели! Без меня! Сами! Развлекались! А меня! Не взяли!
Она зарыдала ещё горше.
— Ксения, во-первых, они некрасивые.
— А-а-а-а!
— Во-вторых, они плохо пахнут. Как в курятнике, только ещё хуже.
Девочка горько всхлипнула.
— А в-третьих, не изволите ли объяснить, сударыня, почему вы швырялись магией в родительском доме?
— Ой! — Ксюшка подняла на меня взгляд. — А зачем они дразнились? Мурзилку бегемотом обзывали. А мне говорили, что я ничего не умею. Так я им показала! Ка-а-ак всполох кинула!
— В гостиной?
— Где дразнились, там и показала, — она сложила руки на груди и засопела: — В сад бы они со мной не пошли.
— «Они» это сёстры?
— Угу.
— А не изволите ли сказать, сударыня, что я говорил об использовании магии?
Ксения шмыгнула носом и насупилась.
— Вы меня разочаровали, сударыня. Настасья Филипповна, — я обернулся к ключнице, — Ксения на неделю решила отказаться от десертов, а Мурзилка от сметаны. Они будут воспитывать в себе дисциплинированность и выдержку. А чтобы поддержать это благое начинание, мы все пока не будем есть сладкого.
— Я поняла, — буркнула девочка и поднялась с пола, — простите, Константин Платонович. А Тане с Сашей тоже нельзя сладкого? И Марье Алексевне? Они же не шалили.
— Порой, Ксения, наши необдуманные поступки влияют не только на нас, но и на наших близких. Так что сладкого не будет у всех, включая меня.
Удивительно, но такой урок подействовал на девочку. Магией в доме родителей она больше не швырялась, никогда.
Глава 34
Сорняки
— Сколько?
— Ну… не могу точно сказать, — Лукиан развёл руками.
— Не надо точно, хватит примерной оценки. Неделя? Месяц? Полгода?
— От трёх месяцев до года.
Я застонал. Не творить заклинаний целый год? Отвратительно! Получив Анубиса, я слишком быстро привык к нему и уже не представлял себе жизни без «природной» магии. Что теперь прикажете делать? Не вызвать на дуэль даже вшивого зарвавшегося дворянчика, не защитить себя в случае чего, ни раскинуть «Ловчую сеть». Как я только жил без всего этого!
— Да, непросто тебе будет, — Лукиан похлопал меня по плечу.
Покосившись на монаха, я не увидел на его лице и тени издёвки. Только сочувствие и понимание.
— Ничего, как ритуал с тобой проведём, полегче станет. Чуть-по-чуть сможешь сырой силой кидаться.
В первый момент я кисло скривился. Сырая сила? Что я ей смогу сделать? Но через мгновение сообразил — да ведь мне этого хватит на всё! Если рисовать ею Знаки, то вполне могу обойтись и без заклинаний вовсе. Ведь я уже так делал, и выходило вполне действенно. Надо будет только Нервного принца с собой брать, на случай опасных ситуаций.
— А что за ритуал, отец Лукиан?
— Рано, — монах глумливо ухмыльнулся, — рано тебе об этом знать, отрок. Сам всё увидишь, не сомневайся. Ты давай, дыши дальше, нам к завтраку ещё обратно идти.
Пришлось вернуться к упражнению. Вдох, сила собирается в груди, выдох, вместе с воздухом выходит облачко эфира. Вдох, сила, выдох, эфир… Если хочется добавить баловства, можно пустить из эфира колечко. Лукиан от такой шуточки демонстративно закатил глаза и начал бубнить, что некромант — это настоящий князь среди Талантов, а не шут гороховый. На мой вкус, монах местами слишком уж закостенел за долгие века жизни, а в любой профессии должно быть место юмору. Ладно, не время его сейчас дразнить, надо продолжать. Вдох, сила, выдох…