Жена криминального авторитета

Как же я рад! Если бы ты только знал! Сегодня моя месть свершится, и ты наконец познаешь всю ярость моей души… Ты и твой отец, который был виновен в смерти моей матери.
Я прекрасно знал причину этой ненависти ко мне и к отцу. Вот только ни мой папа, ни я сам не были виновны в её смерти. Его мать умерла от передоза, хотя отец пытался её спасти. Но Даниил этого не понимает, не видит. Даже после тех доказательств, что я когда-то ему предоставил.
Он слеп и рушит сейчас несколько жизней, не понимая, что я потащу его за собой. Он не будет сосуществовать на одной земле вместе с Авророй. Я этого не допущу. Он будет гореть вместе со мной в аду.
— В этом виновата лишь она одна. Она, но не мы с отцом, — прокричал ему.
Внутри меня бурлил жгучий коктейль из ненависти, ярости и гнева, причиной и мишенью которых был только мой сводный брат, но я старался держать себя в руках, хоть и это давалось мне с трудом. Не тогда, когда рядом с этим ублюдком находится моя жена, которую я без памяти люблю.
— Отпусти Аврору и получишь то, что хотел, — краем глаза заметил, что из машины уже вышел Тим, и ребята подъехали. Перевёл взгляд на свою жену, которая не отводила всё это время от меня взгляда. — Иди ко мне, Аврора, — я приподнял уголки губ в подобии улыбки, чтобы она не переживала и расслабилась, хоть и не видел у неё на лице ни страха, ни испуга.
Клык толкнул Аврору в спину, но при этом направил ствол уже на меня. Но меня сейчас это мало волновало. Главное сейчас — это Аврора, а всё остальное не важно.
Я сделал шаг вперёд, схватил жену за запястье и закрыл её своим телом. Теперь, за моей спиной, она в относительной безопасности. Моя малышка прижалась ко мне крепче. Вцепилась в рукав пиджака, и я чувствовал, как она дрожит.
Потерпи, девочка. Скоро я тебя заберу, и всё у нас будет хорошо.
Мне хотелось взять её за руку и передать уверенность, что всё в действительности будет хорошо. Но я не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что так оно и будет. Потому что в любую секунду может произойти всё, что угодно.
— Ты получил свою девчонку, — проорал Даниил, не прекращая держать меня на прицеле.
Краем глаза я заметил, что парни медленно, шаг за шагом, идут в сторону Клыка, чтобы его обезвредить быстро. Но одним взглядом я дал понять, чтобы не делали резких движений. Лучше я сам с ним разберусь.
Чувствовал, что все напряжены. А в особенности моя маленькая девочка, что мне совсем не нравилось. Но поделать я ничего не мог, а как бы мне хотелось, чтобы она всего этого не видела. Не такой жизнью она должна жить.
— Я отомщу за маму. А теперь я тебя убью, — громкий рёв прозвучал на всю округу.
Резкий звук выстрела оглушил меня. А пуля попала в самое сердце…
Всё произошло в одно мгновение….
Вот пистолет направлен на меня. Клыков кричит. Нажимает курок. Мгновение — и моё тело закрывает хрупкая и маленькая фигурка любимой жены. Громкий крик боли разрезает тишину…
    
Глава 34
Аврора
 
Боль… Мучительная, разъедающая всё моё тело, заполнившая каждую клетку. Попытка пошевелиться приносит новую вспышку боли. И с губ срывается болезненный стон.
Что произошло?
Я не могу понять, осознать. Всё словно в тумане, и я никак не могу сопоставить, собрать кусочки мозаики в один целый пазл. Пытаюсь вспомнить, что же было. Уцепиться за эту ниточку, но она каждый раз ускользает от меня, не желая дать мне то, чего я хочу.
Пытаюсь пошевелиться всем телом, но это оказывается довольно тяжело. Всем сердцем чувствую, что произошло что-то нехорошее. Но вот бы понять, что действительно было.
Вновь пытаюсь напрячь память, чтобы всё вспомнить и вернуться туда, где, наверное, меня очень ждут. Не знаю почему, но я чётко осознаю, что там, откуда я, меня очень ждут и любят. И лёгкое тепло окутывает меня на мгновение. Но потом вновь ускользает. А мне так хочется удержать это, но чувство так же быстро исчезает, как и появляется. И мне вдруг становится так плохо и больно, что я даже не сразу замечаю, что по моей щеке течёт хрустальная слезинка. Но я её не смахиваю, разрешая скатываться по моему лицу.
Я хочу вернуться, потому что здесь я ощущаю холод и одиночество. Хочется задержать этого человека. Крикнуть ему, чтобы вернулся и никуда не уходил. Он мне так нужен. При мыслях о нём я ощущаю тепло, нежность и любовь.
Кто-то трогает меня за руку: нежно, осторожно и ласково, целуя каждый мой пальчик. И по моему телу вновь расползается так мне нужное сейчас тепло. Поэтому я вновь пытаюсь напрячь разум и выплыть из этого состоянии, чтобы посмотреть в глаза этому человеку, которому я, видимо, очень нужна.
Кто-то отчаянно зовёт меня, прося к нему вернуться. Просит его простить и говорит, что это он во всём виноват. Шепчет, что очень сильно любит, и я пытаюсь идти на этот голос, чтобы найти этого человека, посмотреть на него и обнять. Мне просто дико хочется его обнять.
Выдыхаю, и новая острая вспышка пронзает меня.
Резко открываю глаза. Перед глазами всё плывёт, будто в тумане, но как бы я ни старалась, у меня не получается сфокусировать свой взгляд. Перед глазами мутная белёсая пелена, и только спустя время я понимаю, что смотрю в белый потолок.
Почему-то я чувствую во всём теле слабость и боль. Обонятельные рецепторы тут же улавливают едкий запах медикаментов. Я в больнице?
Напрягаюсь всем телом, которое тут же простреливает болью. Я хочу вспомнить, что со мной случилось. Я должна.
Вспышка…
Вот на моих коленях лежит голова незнакомого мужчины. Я аккуратно глажу его волосы и прошу не закрывать глаза. Говорю, что всё будет хорошо, и совсем скоро приедет «скорая», и он обязательно поправится. Но по моим щекам текут слёзы — я их смахиваю, но они опять и опять текут, не прекращаясь.
А шоколадные глаза смотрят на меня, хоть взгляд их сейчас и расфокусирован. Но оно и понятно — он сильно ранен, и его боль отдаётся внутри меня.
Я глажу его черты лица и пытаюсь улыбнуться. Но как же это тяжело.
Вспышка…
Кто-то аккуратно и бережно гладит меня по лицу большими и тёплыми ладонями. Ресницы трепещут, и я открываю глаза, всматриваясь в темноту и пытаясь разглядеть человека, что навис надо мной, словно коршун.
— Тише, девочка, — кто-то шепчет. — Не бойся. Я не обижу и другим не дам тебя в обиду, — в мой затуманенный разум проникает тихий, низкий голос незнакомца.
Я пытаюсь пошевелиться, и острая боль пронзает моё тело тысячами стрел вместе с пламенным огнём. С онемевших губ срывается жалобный стон-хрип, а я чувствую осторожное прикосновение рук к моей голове, которая будто стала в несколько раз тяжелее. Словно по ней били чем-то большим, мощным. Много-много раз.
Приоткрываю веки и вижу нечётко, размыто силуэт мужчины с широкими плечами — большой, сильный. И тёмные шоколадные глаза, что впиваются в меня — свет фонарей падает на его лицо. Я